Приложения Константин Коровин Шаляпин. Встречи и совместная жизнь В моих воспоминаниях о Ф. И. Шаляпине я лишь вскользь касаюсь его художественного творчества. Я хотел только рассказать о моих встречах с Ф. И. Шаляпиным в течение многих лет — воссоздать его живой образ таким, каким он являлся мне… Константин Коровин ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО Помню, зимой, в Петербурге, жил я на квартире при правлении заводов и железных дорог С. И. Мамонтова. И в своей комнате делал эскизы к постановке Частной русской оперы Саввы Мамонтова, опере «Аленький цветочек» Кроткова. К вечеру я приходил в ресторан Лейнера на Невском обедать с приятелем своим, дирижером оперы, Труффи. Однажды я увидел Труффи в обществе молодого человека очень высокого роста, блондина со светлыми ресницами и серыми глазами. Я подсел к ним за стол. Молодой человек посмотрел на меня и, улыбнувшись, спросил: — Parlato italiano? [80] Я был жгучим брюнетом. — Тебя все принимают за итальянца, — сказал Труффи, — да ты и похож. Молодой человек, одетый в поддевку и русскую рубашку, показался мне инородцем — он походил на торговца-финна, который носит по улицам мышеловки, сита и жестяную посуду. Молодой человек был озабочен и жаловался, что в Панаевском театре платят меньше, чем в Тифлисе. — Пошлю-ка я их к черту и уеду в Тифлис. Что в Петербурге? Вот не могу второй месяц за комнату заплатить. А там тепло, шашлыки, майдан. Бани такие. И Усатов. У него всегда можно пятерку перехватить. Я ведь здесь никого не знаю. Молодой человек был так худ, что, когда он ел, видно было, как проглоченный кусок проходит по длинной шее. — Вот когда приедет Мамонтов, — сказал Труффи, — я поговорю с ним о тебе. После обеда, уходя от Лейнера, я видел, как у подъезда Труффи дал молодому человеку три рубля. И тот быстро пошел к Невскому. Расставаясь с Труффи, я сказал ему: — Постой, я сейчас зайду на Морскую, рядом, к Кюба [81] , там наверное обедает Кривошеин, и узнаю у него, когда приедет Мамонтов. Да скажи, кто этот молодой человек? — Это хороший голос, — ответил Труффи, — но несерьезный человек. Приходи в Панаевский театр, он там поет. Голос настоящий. На другой день я зашел в Панаевский театр за кулисы, где увидел этого молодого человека, одетого Мефистофелем. Костюм был ему не впору. Движения резкие, угловатые и малоестественные. Он не знал, куда деть руки, но тембр его голоса был необычайной красоты. И какой-то грозной мощи. Уходя, я взглянул на афишу у входа в театр и прочел: «Мефистофель — Шаляпин». Вскоре приехал Мамонтов. Утром он