Отец внимательно смотри на мои приготовления и спрашивает:
— Тельник нужен? На еще вот этот фонарь, батарейки свежие.
— Давай, спасибо.
— Сережа, ну какие еще сборы на ночь глядя.
— Мама — это армия! — в коридоре надеваю зубастые туристские ботинки с толстой подошвой, взял еще весной для раскопок. — Извини, что раньше не сказал, но точное число мне не сообщили.
— Все равно странно! Ты же недавно отслужил.
Я вздыхаю и напяливаю старую теплую куртку. Отец озадаченно хмыкает. Придется выкладывать им заготовленную заранее легенду.
— Мам, пап. Мне нельзя о многом говорить. Просто в последние полгода я в армии служил в не обычном подразделении.
— Каком интересно?
— Бать, ну ты же знаешь, кому подчиняются погранвойска.
Отец понятливо кивает, он сам служил на флоте и участвовала в атомных испытаниях на Новой земле. А мама спохватывается и бежит на кухню.
— Не волнуйся, сын. Я все матери объясню.
«Ну да, попробуй тут!»
Мама вернулась и сует мне термос и большущий пакет с пирожками и бутербродами.
— Ну куда столько? Мам, в армии кормят.
— Ты же будешь не один? Бери!
— Не волнуйся, ма. Нас там немного погоняют на полигоне и сразу домой. Просто служба такая, особенная. Но я крепкий, выдержу. До свидания.
Вот тут я чуть не облажался, когда отец и мама меня обняли на прощание. Почти расплакался. Пришлось даже постоять на межэтажной площадке, чтобы немного успокоиться. Ведь, по сути, очень может быть, что я прощаюсь с ними навсегда. Но лучше о таком исходе не думать, иначе совсем размякнешь.
На улице напротив подъезда стоит зеленый УАЗик и рядом нервно ходит молодой лейтенант.
— Опаздываете!
— Извините, родители.
Военный некоторое время смотрит на меня и понятливо кивает. Вряд ли он в курсе всех моих перипетий.
— Ваше удостоверение? — я молча протягиваю «Центровский» аусвайс. — Садитесь сзади. Самолёт уже ждет.
«Вот даже как!»
Мы мчимся по еще не проснувшемуся городу. Август, темнота давит, но одновременно успокаивает. Через двадцать минут автомобиль заезжает прямо на взлетное поле и катит к начинающему раскручивать винты странному на вид самолету. Меня передают в руки летчику, и тот провожает меня к простому трапу. Салон слабо освещен и устроен странно. Сиденья только впереди, а больше половины самолета отдано под грузовой отсек. Сейчас забитый под завязку.
— Чего стоишь, Студент? В ногах правды нет!
Глава 26 24. Незримая стезя
Ну кого я еще должен был увидеть на борту этого гребаного самолета?
— А вы каким местом здесь, товарищи военные?
— Каком! Я же говорил, что мы еще встретимся!
— Каптри!
— Нынче у меня позывной Мазур.