— А я говорил, что параметры нестандартные!
— Стоп, товарищи ученые! Если учесть данный фактор, то когда станет возможен выход?
Ученые переглянулись:
— В лучшем случае послезавтра.
— Тогда готовимся на это число. Свободны.
— Да пойми ты, у нас же четко разработанный график. Вы, в случае чего обратно можете и не вернуться.
Абрамов порол горячку. План у него! А ничего, что я ставлю на кон собственную жизнь!
— Товарищ генерал, действуем отныне по моему плану.
Командующий набычился.
— Вы хорошо подумали? Это же какая ответственность!
— Абрамов, не вам говорить об ответственности. Да и никто не мешает командовать вам людьми. Но окончательное решение за мной.
— А если я сейчас позвоню в Москву?
— Ничего не изменится. Думаете, мне зря дали красный код?
Генерал-лейтенант еще некоторое время сверлил меня взглядом. Затем как-то разом скис, плечи опустились, глаза потухли:
— Ну тогда тебе и карты в руки.
После того как генерал ушел, Мазур некоторое время сверлил меня взглядом, а затем задал самый важный вопрос:
— Ничего парням пояснить не хочешь?
— Пока не могу, каптри. Считаешь, что кто-то откажется? Я винить его не буду. Скорее всего это дорога в один конец.
— Нам не привыкать. Дело-то хоть того стоит?
— Без базара!
Глава 27 Тропой Харона
Смотреть на красоты окружающей нас великолепной природы было совершенно недосуг. Именно это ёмкое слово определяло наше общее состояние нервозного отношения к окружающему нас миру. Но даже в так в смурное утро красота Путорана величественно проглядывала то тут, то там, впечатляя и погружая в странные мысли. Меня же с самого подъема бил жуткий мандраж. Потому, заметив это состояние, окончательной подготовкой и посадкой занялся Мазур.
Еще вчера я получил в свое распоряжение АКС и три магазина патронов. Хотя вряд ли из него придется стрелять, но и с голой жопой все равно идти было сыкотно. Вдобавок весь вчерашний день пришлось выслушивать нытье Абрамова, что мы все делаем неправильно, плюс бесконечные и бестолковые споры ученых. Как ни странно, но в суть великого проекта Проф их все-таки не посвятил. Ну, значит, на это были некие резоны.
До последнего остающиеся в лагере пытались из меня выудить хоть какие-то крохи информации. Вместо этого я потребовал себе все, что есть у них. Затем долго пытал генерал-лейтенанта и глав научных отделов, задав им массу странных вопросов. Если ученые громко возмущались, то гэбист, как ни странно, отнесся к этому вполне положительно. Он ведь горел делом. Как и многие в СССР. И куда только это все потом девалось?
Выйти решили после рассвета, когда станет окончательно светло. Сегодня пасмурно, мрачные громады окружающих долину гор действуют на нервы, а пожелтевшая листва навевает уныние. Для подхода к «Сфере» мы использовали экспериментальный катер на воздушной подушке. Только вместо кабины на нем было сооружено нечто вроде решетки из проводов. Дополнительный двигатель постоянно гонял в ней по кругу электричество. Гаспарян утверждал, что решетка хоть отчасти защитит нас от неизвестного излучения.