— Дядя Саша, это Сережа!

— Привет. Что хотел? По машине что-то?

— Да она в ремонте, а мне край как надо вечером в Заостровье съездить. Не выручите. Я бензином отдам.

— Так уж и надо?

— Так Москвич в ремонте. Завтра обещают сделать. Очень хороших людей надо на раскопки свозить.

— Ну раз хороших. Да и от бензина не откажусь. С этой конференцией странные перебои возникли и везде гаишники.

— Чего тогда молчали, я бы добыл.

Договорились. Заберу Хейердала и Сенкевича в восемь часов с парковки новой гостиницы «Архангельская». Та закрыта для посторонних, но не для меня.

Проводив гостей, я оборачиваюсь и вижу Ирину, беседующую с каким-то худощавым мужчиной в светлом сюртуке. Подхожу ближе и слышу хорошо знакомое щебетание. Ничего себе! Они оба говорят по-французски. Ирина не отстает, вон как бойко тараторит! В голову закрадывается смутное сомнение. Мне для полного счастья только Жак Ива Кусто здесь не хватало. Прохожу дальше. Уф, это не он!

— Месье Серж, — Ирина представляет меня.

— Александр Дювалье, — рукопожатие пожилого человека крепко. — Вы молодо выглядите для такой важного поста.

Я снова поражен. По русские он говорит с легким акцентом, но правильно. Ирина замечает мое замешательство:

— Сереж, не удивляйся. У него бабушка русская.

«Ага. Эмигранты. Нам только этого сейчас не хватает. Проверки КГБ на предмет общения!».

Но отгоняю плохие мысли в сторону, и мы мило беседуем. Француз здесь по делам своего бизнеса, что-то из области электроники. Случайно сцепились языком с Ириной.

— Вы шер ами этой прелестной мадемуазель?

Мы пьем кофе в буфете. До следующей экскурсии еще час, можно передохнуть и перекусить. Француз отдает должное нашей медовухе и пирогам. Особенно ему понравились кулебяки с палтусом и треской. Говорит, что ничто подобное во Франции не делают и просит рецепт у Иришки.

— Как догадались?

— Это сразу заметно по вашим взглядом. Ох, молодость! Волны Амура…

Вот как я его сейчас понимаю. Еще три года назад был таким же старпером, со вздохом провожающим взглядом молодые парочки. Эта свежесть отношений, горячность крови, непотерянная в душе романтика. Сейчас же ощущаю себя совершенно иным человеком. Старость тихонько истаивает где-то на задворках души.

— Приводите своих друзей. У нас интересная экспозиция.

— О да! Мадемуазель Ирен рассказала много чего любопытного. Кто бы мог подумать, что люди жили в таком суровом краю так давно.

Когда Дювалье волновался, то акцент ощущался сильней. Но любопытным оказался персонаж. Начал задавать такие вопросы, что я даже несколько озадачился. Нас, конечно, предупреждали. Но кто бы мог подумать, что промышленным шпионажем будет заниматься подобный благообразный господин. Да еще и потомок эмигрантов. Ирина не просекла фишку, её просто нравилось общаться с иностранцами. Принимать небольшие презенты и пищать от восторга и от комплиментов. Эх, какие советские люди были все-таки наивными! В отличие от меня, пережившего девяностые и знающему настоящую цену европейцам. Не, не брат ты мне…