— Боже, Саша… — мама охает, когда выходим из лифта на лестничную клетку. — Совсем забыла про кондитерскую… Давай быстренько съездим? — умоляюще смотрит на своего мужчину, и я отворачиваюсь. Внутри меня рождается скверное чувство ревности, а ещё сверху припекает обида. Какого чёрта, вообще не понимаю?! Складываю руки на груди и рассматриваю красивые двери. У нас в подъезде такой роскоши не было. Попроще жили. Намного проще…
— Хорошо, — ласково так, что мне хочется скривиться, будто дольку лимона сунули не в рот даже, а в другое не менее чувствительное место, — Ксения, — открывает дверь справа, ставит сумку за порог и пропускает меня вперёд, — мы на полчаса отлучимся точно. Твоя комната дальняя слева. Ванных две. Выбирай любую.
— Точно, ты же хотела в душ, Ксеня, — добавляет мама с улыбкой, — я твой любимый торт заказала, а забрать забыла, дурёха.
Улыбаюсь, чтобы не обидеть. Александр Валерьевич с мамой откланиваются, и я вдыхаю полной грудью, когда дверь за ними закрывается. Передо мной чужая квартира. Огромный коридор, ведущий в неизвестность.
— Ты справишься, Ксю, — ворчу себе под нос, шагая вперёд. — От переездов в хорошую жизнь ещё никто не умирал.
Ильяс Максимов
Я нормально настроен. Без каких-либо мозговых заносов стучу по рулю пальцами, пока движение стопорится на светофоре. Музыка в салоне тихая. Не мой плейлист. Арина снова похозяйничала. Бесит. Мне её слюнявая попса до звезды, когда не играет в моих колонках. Следя за тем, чтобы не просрать время старта, переключаю на свой профиль, врубаю первую композицию и улыбаюсь. Биты вставляют с первой секунды. Моя тачка — моя музыка. Всё теперь на своих местах.
Плавно жму на педаль газа и вливаюсь в поток транспорта. Телефон вибрирует. Трек прерывается. Приходится ответить.
— Мам? — готовлюсь к тому, что она на меня сорвётся за лихой сваливатор с дачи. Не могу я сидеть там с озабоченной бабулей. У неё лишь земля и росточки на уме. Тёлок нормальных в ближайшем радиусе нет. Есть только те, что мычат что-то невнятное и облизывают меня взглядом с ног до головы. Уровень так себе. Натюрэль долбанный. Запакованные с ног до головы в шмот восьмидесятых. Конечно, можно подключить фантазию, но мне тупо лень. Знаю, что на первой же вечеринке в городе загребу себе красивую девочку в клубе, или на крайняк к Арине рвану. Там сто пудово вкусно обломится.
— Ильяс, — выдыхает с натяжкой. Называет полным именем. Терпеть не могу, когда она так делает. Хорошо, что из друганов никто не слышит. Зачморили бы. — Мне Ирина Владимировна звонила, — кто бы сомневался. Усмехаюсь и лезу за вейпом в карман рубахи. — Неужели сложно было остаться и помочь ей? Мы же договаривались…