С мотоциклов, не выключая фар, слезли люди и отправились стучаться в дом.

— Хозяева, выходите! — донеслось нетрезвое до моих ушей. — Лучше сами, а то хуже будет!

Окна зажглись, но никто не спешил впускать в дом незваных гостей. Наоборот, тот кто стучал зычно расхохотался и прокричал:

— Ты эту пукалку можешь засунуть себе поглубже, — видимо, хозяин пригрозил ружьём. — Открывай давай, иначе дом подпалим.

Угрозы не подействовали, поэтому послышался звон разбитого стекла и пьяный смех.

«Вот твари!», — подумал я, и кулаки сами по себе сжались.

Я не просто так был лучшим дознавателем в городе, все в отделе знали, как я ненавижу преступников, пусть и не всех, но большую их часть точно. И вот эти твари, что решили развлечься за счёт мирных жителей, оторванных от крупных поселений и, скорее всего, не имеющих даже участкового, вызывали во мне искреннюю ненависть.

Бандитов было около двадцати. С голыми руками и в одиночку я с ними не справлюсь.

Когда я прибежал к Семёну Николаевичу, он уже не спал.

— Что там происходит? — вышел он мне навстречу, поглядывая в сторону доносившегося шума.

— Ружьё, — потребовал я, глядя в его заспанные глаза. Саблю или что это было за оружие я у него не требовал, ибо не владел.

— Оно ведь имперское! — стряхивая остатки сна, возразил он.

— Семён Николаевич, ружьё! — надавил я голосом.

Тот посмотрел в мои глаза и хотел было вновь возразить, но передумал. Кивнул и со словами:

— Я сейчас, — скрылся в доме.

Вернулся уже с двухстволкой и сумкой с патронами. К счастью, ружьё в этом мире почти не отличалось от своих собратьев из моего.

— Бери свой клинок и иди за мной. Но только держись на расстоянии. У них огнестрел. Если понадобишься, позову.

В голове тем временем строился худой план, основанный на двух внезапных выстрелах и той силе, что позволила придушить волка. Последнее было самым ненадёжным, а потому я надеялся, что ублюдки отступят, когда понесут первые потери.

Плюс, ружьё незнакомое, поэтому быстро перезарядить я не успею, так что, только два выстрела — по одному из каждого ствола.

Я поморщился, никогда не был Рэмбо, хотя и не гнушался военной подготовки, всё же изначально я мечтал работать в уголовном розыске, а там нужно не только уметь работать с людьми, но и быть способным задержать опасного преступника.

К тому времени, когда я подошёл на расстояние выстрела, из дома, в котором недавно разбили окно, выволокли двух человек, в темноте деталей было не разобрать, но очевидно, что это были мужчина и женщина. А затем на крыльце, освещённом уличным фонарём, что был приторочен над дверью, показался мужик с рыжей бородой и плачущая девчонка лет десяти на вид. Тварь удерживала одной лапищей ребёнка и со смехом хвасталась: