— Думаешь, он продаст нам свой квадрик? — засомневался я.
— Конечно, — удивился наставник. — На кой он ему, если всё равно переезжать?
— Это да, — потёр я лоб.
— Ладно, пошли к Егорычу, попросим, чтобы подвёз нас с рюкзаками до Кордона, а по пути ему свежие новости расскажем.
На это я лишь согласно кивнул и взвалил на плечи рюкзак. Мне он не показался тяжёлым, но у натянувшихся крепких лямок, кажется, было противоположное мнение. Да сколько всего Багратион умудрился туда запихать, чтобы они так натянулись? Лишь бы не порвались в самый неподходящий момент, а то не хочется в руках тащить. Да и выдержит ли днище?
— Пошли, — Багратион тоже накинул на плечи свою поклажу и, окинув взглядом свой дом, внезапно сказал: — Знаешь, всё это время, пока я здесь жил, я только и делал, что деградировал во всех смыслах. И после этого случая, когда я был абсолютно бесполезен… — наставник помолчал и закончил: — С этого дня, я буду тренироваться вместе с тобой, ученик.
— Это правильно, — кивнул я, радуясь, что Багратион получил свой мотивационный пинок и теперь вновь начнёт жить, а не существовать.
Глава 11
Как и говорил наставник, мы быстро и почти без тряски добрались до Кордона в новеньком УАЗе «Патриоте».
Егорыч как услышал новости, так весь аж расцвёл.
— Это я почему раньше всегда грустный был? Потому что приёмщик в тайге почти бесполезен, а теперь я развернусь на полную, и богатым стану!
— А ты смотрел Простоквашино? — задал я вполне логичный вопрос.
— А это что такое? Фильм какой? — изумился он.
— И фильм тоже, — улыбнулся я, про себя гадая, как он так хорошо почтальона Печкина спародировал. Совпадение? Или я всё-таки в медикаментозной коме под аппаратом ИВЛ, и всё вокруг меня лишь сон, навеянный моей бурной фантазией. И вот такие пасхалки мне мозг время от времени подкидывает.
В принципе, это неважно. Кома, виртуальная реальность, где я застрял, или же самая настоящая реинкарнация, я всё равно буду стараться изо всех сил выжить и вернуться домой. Ну, и пожить хорошо, тоже желательно. Так-то мне тут нравится.
Добрались мы до Кордона уже к вечеру. Солнце уже скрылось за лесом, но небо ещё светилось алым закатом.
Уходить решили утром.
Я походил из угла в угол, а потом всё же решил, что попрощаюсь с Аглаей и возьму её номер телефона, на всякий случай. В конце концов у меня не так много знакомых в этом мире, чтобы разбрасываться оными. Да и врач, особенно с такими возможностями, всегда хорошо.
Подойдя к её деревянной, обитой металлическими вставками двери, я замер. Чёртов пубертат и его гормоны! Иначе свою внезапную нерешительность я объяснить не мог.