— Ну, стало быть, я помогу, — ухмыльнулся Тотус.
Глава 18 Болельщики
— Боги ненавидят только… — начала говорить Аная, осторожно подбирая слова.
— Знаю, — перебил её я. — Титанов. И Титанов больше, чем кого бы то ни было. Вы наняли меня для грязной работы. Я её делаю. Соббек умер, Нёргал мертва. Тейл… Ситуация с Тейлом напрямую зависит от вас и Тайфуна.
Все подняли взгляд.
И Тейл, и Тайфун дрались отчаянно и причиняли друг другу урон. На теле каждого были раны, лилась кровь, наносились удары. Но Тайфун был в первую очередь бойцом. Он поучаствовал в десятке сражений, он привык бить и получать в ответ. В него вонзались стрелы, его кололи копьями, а вражеские маги пытались достать его огнём. На нём было по меньшей мере полторы сотни шрамов, не говоря уже о том, что он однажды чуть не помер.
Всё это придавало ему невероятную закалку. Он переносил раны и боль, как само собой разумеющееся, а вот надменный Тайл впервые получал по сусалам.
Я повернулся к богам.
— Ещё раз. Боги Гинн! Мой принцип предельно прост. Если для победы нужен Титан, я создам Титана. Если мёртвые легионы могут защитить живых, я заставлю их защищать.
Я указал рукой на северо-запад, за горизонт.
— У вас есть божественное виденье, посмотрите на Сигинтум. Прямо сейчас король гномов Фольктрим бьётся на одной улице с орком Хайцгругом. Старые расовые предрассудки горят в едином костре войны против общей угрозы. Старый порядок ломается не в храмах и переговорах богов, его ломают смертные герои на залитой кровью брусчатке.
Григгас оскалился. Бог вулканов не скрывал гордости за своего подопечного, частично подтверждая правильность моих доводов.
— Мои потомки стоят насмерть, — бог орков открыто признал связь с расой Хайцгруга, разрушая вековую дистанцию между творцом и созданиями.
В заливе продолжалась чудовищная схватка гигантов.
— Ты чужак, — неуверенно сказал Бриггун, бог искуств. — Это наши старые счёты. Тебе не понять.
— В моём мире часто бывает так… Что помогает мне легко понять орков? — я посмотрел на Григгаса. — Бывает так, что моя жизнь не имеет значения. Ваша жизнь не имеет.
— А что тогда имеет? — озадаченно спросил Бриггун.
— Победа. Даже не самопожертвование, не самоубийство, не обязательно класть себя на алтарь, но свои убеждения, уклад, технологии, образ мысли. Мы не выходим из войны такими же, как туда вошли. Если ради победы нужно меняться, мы будем меняться, потому что наши убеждения тоже можно положить на весы, чтобы понять, стоят ли они отказа от победы. Тайфун не ваш исторический враг из стёртых эпох, — я продолжил настаивать на своей точке зрения. — Он боец армии Штатгаля. Он защитник Гинн, принявший бой, пока вы прячетесь за своими старыми правилами. Вы судите не его вину. Он простой переродившийся тролль, прошедший тюрьму и войну. А вы сейчас талдычите своё, мол Титаны плохие.