Я пошел в туалет, где были умывальники, открутил кран и плеснул себе в лицо холодной водой, надеясь хоть как-то смыть с себя это наваждение. Кожа отозвалась мгновенной бодростью.

— Я умер, — произнес я тихим шепотом, глядя на свое собственное отражение в зеркале. Голос у меня был молодым, чужим. — Я умер, и мне снова двадцать два года.

В коридоре опять громко хлопнула дверь, потом послышался гогот Стаса и чей-то женский смех. Жизнь в общежитии шла своим чередом, совершенно не заботясь о том, что в теле обычного рядового студента только что поселился сорокапятилетний мужик с целым багажом из будущего. Надо было что-то с этим делать. Как минимум — найти этот чертов хлеб, который просил Стас, пока он не перешел от своих угроз к реальным действиям. Из своей прошлой жизни я отчетливо помнил, что в 2005-м все вопросы решались быстро и зачастую с помощью кулаков.

Я выдвинул верхний ящик стола. Он шёл очень туго, цепляясь разбухшим ДСП за пазы. Внутри него царил полный хаос: какие-то обертки от чипсов, старая зажигалка с отломанным клапаном, пара пустых стержней от ручек и студенческий билет. Я открыл синюю потертую корочку. С фотографии на меня смотрел тот самый молодой парень из зеркала — нескладный, с каким-то испуганным выражением лица. Артём Сергеевич Дорохов.

Марина

Мир ко мне возвращался какими-то кусками, сначала через слух, потом через тупую боль в пояснице и даже через холод в моих собственных пальцах. Кто-то за стеной истошно завывая на высоких нотах, пытался попасть в ритм «Невесты» Мумий Тролля. Это было настолько фальшиво, что мне хотелось запустить в этого исполнителя чем-нибудь увесистым.

Я попыталась перевернуться на бок, но мне в спину тут же ткнуло что-то острое. Старая пружина дивана впилась прямо под лопатку. Вот же ж.

— Завтра… завтра… — донеслось из-за двери ванной вместе с плеском воды.

Это был голос Жанны. Я почему-то точно знала, что это именно Жанна.

Стоп. Стоп-стоп-стоп. Последнее, что я отчётливо видела, это совсем не этот облупившийся потолок с рыжей трещиной, похожей на карту русла какой-то реки. Там, в той картинке, была вода. Огромная и неестественно зелёная стена, которая просто так взяла и стерла весь горизонт. Паром у Ко Лана. Крики китайских туристов, запах солярки и чей-то локоть, больно ударивший меня прямо в висок. А потом только соль, забившая мне рот, и бесконечная темнота.

Этого не может быть.

Я резко села и диван подо мной жалобно скрипнул. Жёсткое, колючее одеяло из шерсти, с каким-то выцветшим штампом сползло у меня с ног прямо на пол.