— Спасибо, сеньора Лопес, — я благодарно кивнул — действительно, хороший урок. Затем задал вопрос, который задавать не планировал, но который после последнего откровения сам напросился:

— Раз так, можно спросить вас, как психолога? Прежде всего психолога, и только после этого биоэнергетика?

Она загадочно улыбнулась — поняла, о чем буду спрашивать.

— Что мне делать с этим противостоянием? Что мне делать с сорок четвертым взводом? Как выкрутиться? Я не понимаю!

Она покачала головой, улыбка так и не сползла с её лица.

— Сожалею, Хуан. Но эту задачу ты должен решить только сам.

* * *

Какое-то время царило затишье. Девочки вели информационную войну, на всех возможных фронтах. Я пестовал себя, не реагировал, учился. И даже получалось. Против девочек играло их высокомерие — им не могли его так просто взять и простить. Но вода камень точит, и именно этого они добивались — сточить меня. Сделать так, чтобы проект с мальчиком в корпусе завершился по моей инициативе, чтобы я не выдержал прессинга, распрощался и ушел. На этом, по их мнению, их подруга будет отомщена.

Я не унывал, что-то подсказывало, что на моей улице праздник ещё настанет, но не представлял, что для этого надо делать. Информационная война — такая штука, которую не выиграть без стартовых условий, которыми я пока что не обладал. Прежде всего не хватало того самого авторитета, без которого человека никто не станет слушать. Да и без команды приходилось тяжко — информационные войны в одиночку не ведутся, а возможности кого-то использовать у меня были откровенно слабые.

Но я старался, выжимал из имеющихся ресурсов все, что можно. В первую очередь эксплуатируя других хранителей — ту же Камиллу и её девочек. Сливал через них в народ нужную информацию, причем в виде, в котором, знал, её «проглотят». Это немного нейтрализовывало действия «сорок четверки», что на фоне их высокомерия меня спасало, но полностью погасить последствия их влияния я не мог. Так же на всю катушку использовал возможности диаспоры (ее здесь не стоит недооценивать), и к чести девочек, они поддерживали меня так, как не поддерживал родной взвод. Даже, бывало, вступали в открытую перепалку с «сорок четверками» и их сторонницами (и такие нашлись), защищая меня. И я был им за это благодарен. А вот кто в этой истории больше всего удивлял, так это мой родной взвод.

У меня частенько проскальзывало чувство, что «чертова дюжина» меня бросила. Оставили на съедение, погрязнув в собственных мнимых «делах». Они практически безучастно смотрели на то, как меня «избивают» (в переносном смысле, конечно), не вмешивались, а реплика Кассандры в столовой оказалась единственным актом их вмешательства. Да и то направлена была на Белоснежку, не имеющую к хранителям никакого отношения.