— Слушаюсь! — отрапортовала итальянка, беря тут же протянутое Розой заранее заготовленное обезболивающее, открыла люк и быстро вышла.

Они все недолюбливали Катарину, весь их взвод. Впрочем, её недолюбливали многие, и она считала это нормой. Однако профессиональное уважение к ней, как к опытному специалисту, от этого никто не отменял. А в данный момент она вообще руководила операцией, была богиней-императрицей. Не самой, надо сказать, плохой богиней.

— Ты знаешь, что делать, — донесся вслед голос Паулы по шестому каналу.

— Так точно, — усмехнулась Кассандра, понимая, что это бравада. Что делать она не знала.

— Привет.

— А, ты? — Хуан, уже одетый в пресловутый «прикид» стража улиц, посторонился, пропуская её внутрь.

— На, прими. Две таблетки. Полегчает, — протянула она пластинку.

— Спасибо. — Он забрал обезболивающее и пошел на кухню. Она за ним.

Села в кресло, смотрела, как он спускает из крана регенерированную воду, не замечая стоящей рядом заправленной очистительной колонны, глотает таблетки и запивает, черпая из под крана ладонями. На его искорёженное гримасой страдания и злости лицо. На дрожащие руки.

— Всё в порядке?

— Да, — скупо ответил он, закрыл кран и сел напротив. Сложил голову на руки. — Она уехала?

— Уехала. Отпусти её, Хуан. Отпусти отсюда, — постучала она пальцем по лбу. — Погулял, поигрался и хватит.

— Сейчас ты говоришь, или она ведет тебя? — зло усмехнулся он. Кассандру пробрал неприятный озноб.

— А что, я сама уже не могу за себя ответить?

— Извини. — Он откинулся назад, на спинку кресла. Прикрыл глаза — Я понимаю. Но… Не хочу. Не хочу отпускать.

— Это её жизнь и её выбор. И ты ничего, совершенно, не можешь для неё сделать.

— Она дура. Дурочка. И делает ошибку.

— Но ты…

— Она сделала для меня больше, Кассандра, чем весь ваш хвалёный корпус! — зарычал вдруг он. — Гораздо больше!

— Я видела.

— Подсматривали? — хмыкнул он. Кассандра пожала плечами.

— Сам понимаешь, работа. Не всё, некоторые моменты пропускали. Ваши кувыркания. Но главное видели.

— Тогда ты должна понять меня.

— Я и понимаю, — перешла она в наступление. — А ещё я понимаю, что она — девочка из Северного Боливареса, которая вскоре станет офицером флота. Или армии. Военным медиком. И для неё этот ад закончится. Ты же приступишь к делам, ради которых тебя сюда взяли, и тебе не будет до неё никакого дела.

Он отрицательно покачал головой.

— Всё не так. Я чувствую, но не могу объяснить. Она ДУМАЕТ, что вытащит всех после звания и контракта. Но вытащит она только себя. Это ловушка, понимаешь?

Касандра не понимала.