— Кто такие? — спросил Рябенко.

— Из молодых да ранних, — ответил Вадим Николаевич. — Мне нравится их непредвзятый взгляд на мир, хотя с субординацией у них совсем плохо. Но — сами увидите.

— Это ваши люди и ваша работа, — пожал плечами Рябенко. — А ты, Володя, пока сильно не увлекайся теорией заговора. Лучше сосредоточься пока на том, чтобы мимо Леонида Ильича даже муха не пролетела без твоего ведома.

Рябенко подошел ко мне, похлопал по плечу и добавил:

— Я на тебя надеюсь, Володя.

— Не подведу, Александр Яковлевич, честное пионерское! — широко улыбнувшись, пообещал я.

— Иди уже, пионер, приступай к выполнению, — отмахнулся от моих шуток генерал.

Я попрощался и вышел. Направился сразу к Леониду Ильичу.

— А, Володечка, здравствуй! — поприветствовал меня Брежнев. — Ну что, сегодня отдохнем, высплюсь хоть, а завтра встретим гостей. Правда, сюда приедут не все, посетившие нашу страну. Да и, честно говоря, многие первые лица государств не приехали. Но я даже немножко рад, что здесь не Фидель Кастро, а Рауль. Он всегда в заграничные поездки отправляется с женой. Вильма в прошлый раз уделала меня на охоте, хочу взять реванш.

— У вас это обязательно получится, Леонид Ильич!

— Вряд ли, — Генсек невесело хмыкнул. — Вильма Эспин известная охотница. В партизанском отряде снайпером была. Без труда попадает с десяти шагов из пистолета в копейку. Так что проиграть ей не позор. Но я все-таки постараюсь «перестрелять» ее.

Рауль Кастро и его супруга были немногими из тех, чья страсть к охоте превосходила брежневскую. Пожалуй, так же, как Леонид Ильич, охоту любил еще Иосип Броз Тито. Но на праздновании шестидесятилетия его не было — обострились старые болезни, которые через два с небольшим года сведут его в могилу.

Ужин прошел весело. Леонид Ильич шутил, рассказывал анекдоты. Серьезные политические темы за столом старательно обходили. Черненко морщился, но мужественно сидел за столом, хотя думал только о том, как бы побыстрее добраться до постели. С его здоровьем поездка в Завидово была практически подвигом. И, тем не менее, Константин Устинович старался не пропускать ни одной охоты.

Больше всего из присутствующих за столом меня занимал Бобков. Он слишком часто смеялся, не вовремя отвечал на вопросы, выглядел нервным и рассеянным. Моя проблема была в том, что сидел он достаточно далеко, окруженный другими людьми, и никак не получалось сфокусироваться именно на его мыслях. Слишком много посторонних «голосов» перебивали «волну Бобкова», на которую я безуспешно пытался настроиться. Но кое-что поймать все-таки получилось. И заодно понял, что причина моей неудачи не только в большом количестве посторонних людей и расстоянии между нами. Просто Бобков намеренно старался ни о чем лишнем не думать, очистил свои мысли, сосредоточившись на какой-то одной цели. Как невротик, пытающийся успокоиться. Или наоборот, как профессиональный спортсмен, готовящийся к старту. И в голове у такого спортсмена пусто, а все внимание сконцентрировано на одном: когда прозвучит хлопок стартового пистолета.