— Не спи, замерзнешь. Выдвигаемся домой. Завтра отсыпаться буду, так что и ты можешь взять отгул.
Николай, протер заспанные глаза, сдержал зевок.
— Есть взять завтра отгул! — улыбнулся радостно, ведь, как я помнил, завтра вечером он и планировал встречаться со своей пассией.
Пока ехал домой, в голове крутилась песня из будущего, того самого, которое я уже прожил. Автор песни — Михаил Елизаров — простым и понятным для народа языком описал цепочку событий, последовавшую в жизни героя после «реформ» Горбачева:
'Вот моя деревня, вот мой дом родной.
Это перестройка реет над страной.
Сокращенья, квоты, закрывают ТЭЦ,
Дома без работы забухал отец.
Комбинат закрыли, увольняют мать.
Я закончил школу, а хотел взорвать
Гребаную школу, райвоенкомат…
Я в шеренге голых будущих солдат.
Армия, учебка, прочая херня,
Строй, присяга, кепка, автомат, Чечня,
Мочат ваххабиты наш стрелковый взвод,
Я лежу убитый пулею в живот.'
Куплетов много, и все заканчиваются пулею в живот. А последняя строчка припева:
' — Будь ты проклят, Горбачев!'
После моего вмешательства в историю эта песня никогда не будет написана. И слава богу — пусть лучше никогда у советского народа не будет причин и поводов для подобного творчества.
Домой приехал уже совсем поздно. Тихо прошел на кухню, открыл холодильник. В кастрюле какой-то суп, судок с котлетами, миска квашеной капусты. На столе выпечка, заботливо накрытая льняной салфеткой. Я взял одну булку, съел, запил водой.
Посмотрел на часы — стрелки показывали второй час ночи.
Тишина. Светлана и девочки давным-давно спят, видят сны, я надеюсь, прекрасные. Решил не будить супругу, лечь в зале на диване. Не включая света, прошел в комнату и, предвкушая, как сейчас отрублюсь, рухнул на диван.
Подо мной что-то слабо трепыхнулось — и по ушам резанул пронзительный, на грани ультразвука, визг.
Глава 4
Я скатился с дивана на пол, сверху на меня упало одеяло. Визг прекратился, но кто-то спрыгнул прямо мне на живот, больно ударив острыми пятками. Босые ноги бегом прошлепали к выключателю. Вспыхнул свет.
Я отбросил одеяло в сторону и ошеломленно посмотрел в сторону двери. Там стояла рыжеволосая девчонка лет двадцати. Худющая. Глаза выпучены. На лице застыла гримаса ужаса.
Признаюсь, я растерялся. Может какая родственница по линии жены, о которой я ничего не помнил?
— Лидочка, что случилось? — в дверях появилась встревоженная Светлана в ночнушке.
— Там… — трясущимся от испуга тонким пальцем Лидочка указывала на меня как на призрака. — Этот мужик… упал. на меня!
Девушка громко всхлипнула. А Светлана разглядывала меня с нездоровым подозрением.