Подобравшись к модифицированному ракетовозу со сгоревшими колёсами (вся правая сторона колёсных пар выгорела, а пара передних катков даже со ступиц была сорвана сильнейшим ударом) Лютый наконец расслышал доносившийся изнутри шум. Смотровое окно, располагавшееся почти на самом верху борта, похоже проплавило ударом молнии, из-за чего слышимость была прекрасная. Пусть это место и попытались изолировать подручными средствами.

— Через два часа рассвет. Придётся действовать быстро. Раненых, если ещё такие есть — в расход. Не вытянем, — говорил первый, грубый прокуренный голос.

— Ты кое чего не учёл. Как мы технику будем искать среди всего этого побоища? И откуда мы знаем не вернутся ли твари? Выйдем не в тот момент, и поминай как звали, — уже второй голос взял слово.

— Всё продумано. Мачта наблюдения пусть и выползает под углом, но на высоту восьми метров над поверхностью земли поднимается — Зипун прикроет. Два морских пулемёта всё ещё в строю и боеприпас есть. Но чую я зверьё отступило насовсем — мы почти половину выкосили. Боятся, суки, крови сородичей! — снова говорил первый голос.

— Ну хорошо. Нашли мы колёса, вырвались назад. А дома нас как встретят? Людей и техники тьма полегла — пешки могут и взбрыкнуть. Помнишь же, как бузили два месяца назад по поводу нового налога? — это уже третий голос, по звуку принадлежавший совсем уж пожилому мужчине.

— Вот почему сперва заедем на заставу северных — заберём тамошних торпед. Объявим амнистию. Пообещаем баб и шмотки погибших! Думаю, клюнут, — и вновь первый. Было ясно что это местный главарь.

— А девок своих куда денешь, босс? — уже четвёртый заговорил, более молодой голос. Лютому было сложно представить по интонациям и тембру внешний вид людей, но этот почему-то рисовался худощавым и с глазами на выкате. Этакая человекоподобная крыса.

— А тут оставлю, — словно бы махнул рукой первый, — Не с руки с собой тащить.

— Так может мы с ними поиграем напоследок? — с явной улыбкой заявил четвёртый.

Вдруг внутри начался шум, крики, после чего очень приглушённый разговор и выстрел.

— Гнида! На моё хавальник раззявил, сучёныш? Я здесь решаю, что и кому достанется! Тебе — пуля.

«Ясно. Самки — дело принципа. Лучше прирезать собственноручно чем отдать на поругание конкуренту или врагу. Когда твоих женщин имеют — это нехилый такой урон чести! И не важно жив ты ещё или уже умер».

Отстранившись от железного бока машины, Лютый аккуратно начал забираться на крышу, стараясь не греметь своей бронёй. Когда придёт время им выйти наружу, бандитов будет ждать приличный сюрприз!