Стая, подчиняясь приказу лесного чёрта, разделилась на пары, рассредоточившись по колоннам. Стараясь не останавливаться, звери набрасывались на людей сминая их конечности и разрывая тела, били хвостами по технике и торчащим наружу пулемётам, и тут же неслись дальше. Они не старались загрызть людей насмерть или тем более съесть, ведь война — это не охота. Даже такой простой травмы как перелом руки или ноги было достаточно чтобы до минимума снизить боеспособность противника, что уж говорить о полной её потере. И так как четырнадцать самцов вырвались вперёд, а самки были ещё только на подходе, Лютый пытался максимально сломить организацию людей, сделав их оборону беспорядочной.

Скорость и напор!

Загромыхали выстрелы, прозвучала даже пара взрывов гранат, но пока удавалось избегать серьёзного урона — подкожная броня зверей легко держала удары ручного оружия.

Вдруг слева от Лютого загрохотал тяжёлый пулемёт, разбавленный рёвом одного из панцирников, а из-за погибшего в огне взрыва топлива грузовика тут же вырулил чудом уцелевший пикап! Он ревел своим двигателем, прыгал на камнях, а стрелок, что сидел в кузове, орал благим матом, поливая преследователя огнём из спаренного пулемёта. Панцирник, что гнал его по пятам, вилял из стороны в сторону, избегая большую часть попаданий, однако время от времени спотыкался — его спина уже начал походить на настоящую кровавую отбивную, но зверь не сдавался.

«Прочь! Прячься!» — послал образ бедолаге, Лютый заставил того отступить, юркнув под защиту обгорелого железа. А сам, верхом на Говнюке, ринулся наперерез — нельзя было выпускать этого гада за пределы разбитой колонны. Уйдёт!

Пикап попытался отвернуть, и даже огрызнулся длинной очередью, но все его пули прошли мимо. Говнюк вылетел под колёса многострадальной машины, резко крутанулся, добавляя в удар инерцию своего движения, и обрушил булаву на конце своего хвоста прямо на левый подкрылок. Массивное образование врезалось в защиту, смяло металл, и оторвало переднее левое колесо к дьяволу, заставив машину дважды перевернуться через крышу, упав в итоге пулемётом вниз. А огонь крупного калибра тем временем всё чаще оживал со всех уголков поля боя! Лютый только что успокоил лишь первую ласточку.

А потому он не стал ждать пока оборона людей придёт в себя! Пустив своего друга вскачь, он покрепче сжал прихваченное из леса копьё, начав методично один за другим гасить очаги обороны. Куда-то Лютый не успевал добраться — панцирники справлялись сами, разрывая людей на части. Особенно после того как саамки добрались до места сражения, вступив в не менее яростный бой. А где-то лишь его человеческий опыт мог помочь выкурить засевших за бронёй супостатов. Дважды трофейные гранаты и пулемёты легко решали такие проблемы.