Солнце уже начало припекать, но в тени лиан было ещё прохладно — и от этой прохлады по коже бежали мурашки, будто кто-то провёл по спине ледяной иглой. Группа выстроилась у подножия пирамиды, как на постановочном фото: все в одинаковых панамах, с одинаковыми рюкзаками, с одинаковыми предвкушающими улыбками. Только Карлос стоял чуть в стороне, не в кадре, не в ритме их весёлой суеты. — Тут надо быть осторожнее, — сказал он, когда туристы наконец перестали щёлкать затворами и повернулись к нему. — Ступени скользкие, местами раскрошились. И держитесь ближе друг к другу. В этих местах легко потерять ориентацию. — Да ладно тебе, Карлос, — Макс хлопнул его по плечу так, что гид едва не пошатнулся. — Мы не дети. Мы ради этого сюда летели, чтобы почувствовать «настоящую опасность», а не слушать страшилки. Лена, единственная, кто смотрел на Карлоса всерьёз, наклонила голову: — А что ты знаешь про это место? В открытых источниках почти ничего нет. Ни даты постройки, ни названия, ни даже точного местоположения. Карлос помолчал, будто взвешивал, сколько правды можно выложить, не спугнув группу — и не накликав беду. — Это не официальный памятник. Его не включили в реестр, потому что… потому что люди, которые сюда приходили, не возвращались целыми. — Целыми? — переспросил Макс с насмешливой ухмылкой. — Это как? Без сувениров? Кто-то хихикнул. Лена не улыбнулась. — Я серьёзно, — голос Карлоса стал тише, но от этого прозвучал только твёрже. — Здесь есть следы ритуалов. Не музейные экспонаты, а действующие знаки. Их до сих пор обновляют. — Обновляют? — повторила Лена, и в её голосе проскользнуло не любопытство студента, а тревога человека, который вдруг понял, что учебник тут не поможет. Карлос кивнул, не глядя на неё: — Кто-то ходит сюда. Кто-то следит. Макс закатил глаза: — Слушай, если это такой маркетинговый ход, чтобы мы не разбредались, то работает. Но давай уже пойдём. Солнце поднимается, а я хочу успеть до жары. Они начали подниматься. Первые ступени были широкими, но уже на третьем пролёте камень пошёл трещинами, будто его грызли изнутри. Лианы свисали, как петли, задевая лица, цепляясь за ремни рюкзаков. Каждый шаг отдавался глухим эхом, и это эхо не затихало, а будто собиралось в кучу, становилось тяжелее, наливалось смыслом, которого никто не хотел понимать. На середине подъёма Карлос остановился так резко, что шедшая за ним девушка врезалась ему в спину. — Что? — прошептала она, уже не смеясь. — Что такое? Он не ответил. Просто смотрел на стену рядом с лестницей