Затем я подробно описал Нечаеву происходящее. Он нескрываемо обрадовался. Судя по звуку, он даже потёр ладошки одна об другую.

Своей радостью он меня даже разозлил. Я понимаю, наука-наукой, но меня реально хочет сожрать непонятная тварь! В качестве мести я, отбросив неловкость, стал эротически фантазировать о его ассистентке. Она же, наверное, и камасутру какую-нибудь знает. Очень любопытно!

— А попробуй в существо чем-нибудь кинуть, — предложил Нечаев. — Надо узнать, насколько оно материально.

— Как оно может быть нематериально, если грызёт решётку, как пациент Кащенко, которому не дали посмотреть новогоднее обращение Императора⁈ — изумился я.

— Ну попробуй, пожалуйста. Если что, наука тебя не забудет. Интересно, отлетит предмет или пройдёт сквозь. Я в камеру не вижу ровным счётом ничего.

Я представил, как переворачиваю лежащую на кровати Майю со спины на живот со словами «давай попробуем ещё вот так», достал из кошелька монетку и бросил её в существо.

Монетка исчезла в его пасти, будто её не было. Восприняв мой поступок как оскорбление, существо принялось грызть решётку с удвоенной страстью.

— Ну что там? — сгорая от любопытства, спросил Нечаев. — Пролетела сквозь или отскочила?

— Ни то, ни другое, — мрачно заметил я. — Оно сожрало деньги, как неисправный кофейный автомат.

— Потрясающе! — завопил Нечаев. — Кидай ещё!!!

Я понял, что Майе сейчас придётся воплощать в жизнь мои самые смелые эротические фантазии. Ну а что делать, всё ради науки.

В общем, научные эксперименты мне обошлись в пару рублей мелкими монетами. Их большая часть исчезла в необъятной пасти монстра, но некоторые, угодив в лоб, отскочили обратно, к неописуемой радости господина оккультиста.

Что в эти минуты делала Майя, мне даже стыдно говорить. В реальности я себе такого не позволяю.

— Давай, наверное, заканчивать, — попросил я. — У меня от этой зубной феи уже голова болит.

— Да, пожалуй, на сегодня хватит, — не стал спорить Нечаев. — И так получилось лучше, чем я думал. А вообще странно, ко мне такие интересные создания не приходили. Приняли, что ли, тебя за своего!

Клетка заискрилась, поднялся сквозняк, и скоро я убедился, что нахожусь в комнате один.

— Ушло! — сказал Альберт. — Получилось отправить его назад! Выходи, дверь открыта.

— Сейчас, — ответил я, и шёпотом добавил: — Только сниму с Майи меховые наручники.

— Страшновато, признаюсь, — сказал я, когда мы вернулись в столовую и начали пить кофе. — Когда враг привычный, намного легче. А это… что-то совсем непонятное. Хотя ясно, что тупое и безмозглое, как почуявшая кровь акула.