Я удивленно откинулся в кресле. Ситуация становилась все запутанней.

— И что же это означает?

— Пока не знаю. Эту информацию мне передал сын через адвоката (я в изолятор к нему не ездил). Он сказал, что видел магическую татуировку — закрытый человеческий глаз на руках у инспекторов и у одного из оперативников. У нас в семье по мужской линии передается умение замечать магические знаки. Иногда оно меня сильно выручало.

Левшин внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я бы не обратил на слова Романа большого внимания — если полицейские решили сходить с ума на почве любви к какому-то демону, то разбираться с этим дело их руководства, но незадолго до этого я заметил такую же татуировку у Авдеева.

— К сожалению, мне неизвестно, кто использует такие знаки, — пожал я плечами.

— И мне тоже. Поэтому я вас и пригласил. О вас отозвались как о человеке, распутывающем самые странные дела и умеющем мыслить нестандартно. Так отрекомендовал мне вас граф Заварзин. И он имел на это веские причины: однажды ему никто не смог помочь, кроме вас.

Граф Заварзин… Ха! Помню такого, помню. Его дело было сложным, и тоже с интригами. Воры залезли к нему в дом, захватили с собой чуть ли не все его бумаги и пытались шантажировать. Глава районной полиции клятвенно пообещал найти преступников, но, как выяснилось, получил большие деньги за то, чтобы дело осталось нераскрытым — его друзьям было нужно, чтобы Заварзин ушел из Наблюдательного совета по торговле сибирскими алмазами. Формально доказать это не удалось, но документы были возвращены, исполнители отправились в тюрьму, а начальник полиции с приятелями лишились своих должностей.

Заварзин до меня обращался к нескольким частным детективам, но они не сделали ровным счетом ничего, только тянули с него деньги на «оперативные расходы». В нашей профессии разные люди работают. С Заварзиным меня, кстати, познакомил Вадим.

Я скрестил руки на груди.

— Значит, вы хотите…

В голосе графа зазвучали металлические нотки.

— Я хочу прекратить уголовное дело и вытащить сына из тюрьмы. Сделать что-то с Авдеевым и его друзьями — вопрос второй, сейчас менее важный. Вы возьметесь за это?

— Дайте мне время до завтрашнего утра, — ответил я. — Чтобы начать работать, необходимо понимание, что я смогу сделать. Брать с вас деньги и изображать какую-то деятельность не в моих правилах, этим пусть занимаются другие. Сейчас ситуация выглядит весьма плачевно. Доказательств у них предостаточно. И признание на допросе при адвокате, и наркотики в крови… практика говорит, что такие дела развалить практически невозможно. Неофициально существует установка — если у человека нашли наркотик и анализы показали, что он наркоман, избежать уголовного дела нет шансов.