Во втором ящике лежало нечто, напоминающее шапочку, которую надевают на голову пациентам для снятия энцефалограммы. Но ее гомункулу никто делать не будет точно. Значит, она для чего-то другого. И для чего же? Уж не для внушения ли ему каких-то мыслей?
Я читал о подобных опытах. Лет пять назад их часто проводили на собаках и других существах, публикации о достижениях науки шли безостановочно, но потом резко прекратились. Почему — не знаю. Засекретили разработки?
Положил вещи на место. Забирать их смысла никакого. Украденное к уголовному делу не присоединишь. Выйдя за дверь, направился к выходу, но услышал шум за следующей дверью. Опять гомункулы? Обругав себя за излишнее любопытство, заглянул и туда.
Нет, там другие существа. В комнате с вынутыми из окна стеклами находился вольер с немыми собаками. Пять штук. Здоровенные, черные. Увидев меня, оскалились, бросились к решетке и начали ее грызть. Молча, не лая и не рыча. Зрелище даже не страшное, а какое-то сюрреалистическое.
Все, на сегодня с меня хватит, решил я и отправился назад. Много чего узнал, достаточно испытывать судьбу. Сейчас через забор и домой, надо поспать хоть пару часов.
Собака — похоже, та, что получила пинок — ждала на улице, и как только я вышел из двери, бросилась, желая вцепиться мне в горло.
Я успел отпрыгнуть, и она, промахнувшись, врезалась в стену, но быстро развернулась в мою сторону. Пистолет защелкал у меня в руке, отчетливо фиксируя, как пули выбивают кровавые капли из тела зверя. Несколько выстрелов — и все закончилось. Собака неподвижно растянулась на земле.
Мертва. Мертвее мертвого. Теперь убегать? Но не хочется, чтобы ее нашли. «Вальтер» ни в какую базу данных об огнестрельном оружии не входит, но тем не менее.
Колебался я недолго. Подняв тушку собаки (какая же она тяжелая!), отнес ее в комнату с вольером. В решетке на уровне моей груди было проделано закрытое сейчас окно. Потянул задвижку, решетка откинулась на петлях, и я бросил тушу внутрь.
Собаки набросились на нее, как стая пираний. Они с остервенением вгрызались в тушу, и было слышно, как хрустят кости. Почувствовав, что меня тошнит, я выбежал наружу. Скорее всего, ее съедят дочиста.
Уже дойдя до забора, я понял, что кое-чего все-таки не сделал. Не узнал, кто сейчас находится на мясокомбинате. Понятно, что документов мне не покажут, но что-то все-таки я увидеть мог.
На стоянке заметил несколько автомобилей. Парочка — неплохих, подходящих для людей с достатком работника мясокомбината (на таких предприятиях платят неплохо), и один — раздолбанный «жигуленок», как раз для сторожа, основного подозреваемого в том, что гомункул оказался на воле.