— Мне не нужно разводить войну. Мне нужно заставить его действовать.
— Но так мы почти ничего ему не заденем!
— Значит, надо ничего не задеть, — холодно ответил я. — Поэтому этот склад и этот мы нет трогаем. Здесь накроем быстренько и уйдём. И ещё здесь всех под ноль и сжечь. Всё, что ближе к городу, не трогаем — за Верхний город нас могут покарать.
— А Нижний трогать, так всем плевать, — возмутился один из присутствующих. Его вроде Копной зовут из-за торчащей копны волос.
— Потому что это Нижний, — отозвался другой. — Считай, окраины цивилизованного мира. Спальные районы.
— Он прав, — кивнул я. — Что-то взрывать в Верхнем городе чревато. На небольшие перестрелки, если они пройдут тихо и быстро, и поджоги закроют глаза, но вот на взрывы и полномасштабные перестрелки, как в гангстерских фильмах или у нас на улицах, нас покарают. У нас здесь трущобы, где работает закон джунглей. У них же цивилизация, где работает просто закон. Поэтому будем брать только те, что на окраинах и которые не поднимут особого шума. Потом переключимся на те, что ближе к центру.
— Но на окраинах есть и более чёткие места, — заметил Левак. С ним мы ездили в Ханкск, насколько помню. Хороший боец.
— Я не хочу сильно ворошить и готовить его к войне. Пусть выглядит так, будто сил у нас и мозгов ни на что более не хватает. Спокойнее ему — легче нам.
Больше объяснять ничего им не пришлось.
Они просто взяли и выехали на дело, поддерживая связь со штабом. Не сказать, что мы добились каких-то грандиозных результатов, но хотя бы никого не потеряли. Зато у нас самих вспыхнуло два пункта, которые курировали дилеры. Могло быть три, но третью машину нападавших изрешетила охрана того места. И ещё одну машину выловили соколы, расстреляв всех, кто был внутри. Была попытка взять их живыми, но когда в тебя стреляют, сделать это сложно, а среди соколов сильных импульсников не имеется. Так что из трёх машин к Брюсселю вернулась всего одна.
Это было и хорошо, и плохо. С одной стороны, мы показали им, что имеем силы дать сдачи и контролируем свою территорию после произошедшего более тщательно. С другой, теперь Брюссель станет осторожнее, что нам не на руку.
Но главной новостью для меня стало то, что очнулся Джек.
Мне позвонил из больницы один из прикормленных врачей и сказал, что сегодня утром Джек пошёл на резкую поправку. С его слов, раны едва ли не сами начали затягиваться, кости срастаться, а органы восстанавливаться. Правда, при этом давление у него до сих пор низкое и дышит он только через ИВЛ, однако смерть от травм ему не грозит.