— Какие же бабы дуры… — пробормотал в этот момент Джек, чем заслужил два острых взгляда. Но он не растерялся и тут же перешёл в атаку. — Так, Мария, с тобой пусть Томас говорит, а ты со мной, Кассандра.
— Что? — с вызовом спросила она, на что Джек прищурился.
— Выебу тебя сегодня ночью, детка. Будешь покрикивать, как сова, ночью. А теперь хватит разводить срач в нашей дружной компании. Марии Томас верит, значит, и мы верим, так что не надо сейчас пытаться тут подозревать нашу Маришку. Не корчи рожу, она теперь наша, да, Маришь?
— Я не предаю тех, кто дорог мне или моему человеку, — недовольно бросила Мария, ответив Кассандре таким же холодным тоном.
— Как скажешь, — фыркнула Кассандра.
Я не знаю причин, почему они так не возлюбили друг друга, однако вряд ли они будут друзьями. Я не надеюсь на это даже, но хорошо бы было, чтоб они хотя бы не гавкались. Ведь до сегодняшнего дня они как-то умудрялись встречаться и не ругаться.
Зато Джек удивительным образом остановил этот спор, проявив не только инициативу, но и характер. Обычно рядом с Кассандрой он скорее ведёт себя более мягко, по крайней мере при мне. А здесь прямо зубы показал.
Оставшийся день мы провели не то чтобы прямо весело, однако и не плохо. Расслабились, поговорили, все, кроме меня, немного выпили, после чего Джек с Кассандрой отправились восвояси. Мария же осталась со мной, чтоб поздравить меня ещё раз с днём рождения, когда все дети легли спать.
Чмокнув Соню напоследок, а потом и Эйко, чтоб спалось крепче, я спустился на первый этаж, где меня уже дожидалась Мария. Сидела на таком пушистом ковре перед большим электрическим камином, перед которым обожают обычно мелкие сидеть.
— Дети спят? — спросила она.
— Знаешь, никогда не задумывалась, как из наших уст это странно звучит? — спросил я.
— Что именно?
— Ну… «дети спят» или ещё какие-то взрослые вопросы задаём друг другу, словно подростки пытаются играть во взрослых.
— Так тебе уже восемнадцать, — улыбнулась она. — У аристократов ты уже полноценный взрослый, который может возглавить клан и принимать решения наравне с пятидесятилетними. К шестнадцати годам мы уже считаемся вполне себе взрослыми, могут и замуж отдать или женить, где ты на себя возьмёшь всю ответственность. Так что возраст — величина относительная.
— А в моём, простолюдинском мире мы только-только оторвавшиеся от материнской груди, ничего не смыслящие в жизни.
— Тебя это не коснулось, — улыбнулась она. — Совсем не коснулось. Иди ко мне, — поманила она меня пальцем.
В этот вечер Мария предстала передо мной в своём новом имидже пирсингованной нехорошей девочки, у которой колечки были во всех самых интересных местах. Они практически заканчивали картину той, кто днём была набожной монашкой, проповедующей о свете и добре, а ночью — страстной фурией. Какая многогранная личность…