— Я бы на твоём месте не радовался так, — негромко произнёс я. — Ишкуина, ты действительно страха не ведаешь?
— Так я же бессмертная. Нахуй страх — даёшь драйв! — рассмеялась она. — И я смотрю, ты подготовился.
— Я же убью тебя, — нахмурился я. — Ты это понимаешь?
— Пожалуйста, — оскалилась Ишкуина. — Только так, чтоб я больше не воскрешалась, хорошо? Давай, мой гениальный девственник, я верю в тебя.
И ведь действительно, даже капли страха не показала.
— Ты настолько веришь в свою бессмертность? — спросил я, чувствуя злость.
— Конечно, — невозмутимо произнесла она. — Иначе бы сунулась бы я к тебе? М-м-м… да, сунулась, — одарила Ишкуина меня безумной улыбкой. — Ну давай! Начинай уже. Я обычно не сильно люблю умирать, вернее, попытки умереть, но для тебя готова сделать исключение. Можешь…поиграть со мной …
Последние слова она произнесла томным голосом.
Я рассматривал голую связанную девушку перед собой, чувствуя какую-то безумную ненависть к этой особе.
— А если я не буду тебя убивать, а буду делать больно очень и очень долго?
— Думаешь, я боюсь, мой голубок? Думаешь, меня пугает боль? Какой же ты наивный глупый дурачок. Ну, хочешь меня трахнуть, пока я беспомощна? Можешь даже рукой, для тебя я на что угодно готова!
Всё моё «Я» хотело её скорейшей и, желательно, мучительной смерти. Ишкуина меня так выводила, что о жалости не могло быть и речи. Но учитывая тот факт, что убить её будет проблемно, я решил для начала посмотреть, что будет, если воспользоваться классическими методами умерщвления. Убить несколько раз да поглядеть, как будет возвращаться к жизни. Заодно и злость спущу на неё.
— Ну так что? Ты ссыкло по жизни или возьмёшь свои трусливые яйки в кулачки да сделаешь, чего хочешь? — оскалилась она. — Сделать мне больно. Давай же, сучонок, я послушная сучка, обещаю далеко не убегать. Или мне тебя умолять? Или отсо…
Нож для колки льда вошёл ей прямо в глаз. Едва заметное сопротивление в виде задней стенки глазницы, хруст, который я как слышу, так и чувствую рукоятью ножа, и он погружается ещё глубже. От такого удара голова Ишкуины ударилась затылком об стенку ванны, а я ещё и навалился, вгоняя нож глубже, пока сама рукоять на одну пятую не утонула в её глазнице. Её тело секунду другую дёргалось в судорогах, после чего затихло.
Из глазницы, в которой торчала деревянная лакированная рукоять, потекла кровь. Оставшийся глаз Ишкуины закатился. Кровь стекала по её щеке, будто она плакала, после чего на грудь и в ванную.
Такой удар не оставит никому шансов. Если и он не возьмёт Ишкуину, — а мне уже казалось, что не возьмёт, — то я уже и не знаю, что делать. В голову сразу лезли воспоминания о разговоре с Нинг. Если уничтожить тело или сделать так, чтоб оно не смогло восстановиться, её душа просто найдёт новое пристанище, не более. Можно, конечно, и так сделать, но сейчас я хотя бы знаю, как выглядит угроза, а там хрен знает, какой она станет.