– Иди к нему, – мягко улыбнулся Лин, заставив меня отнять руки и посмотреть на него заплаканными глазами. – Не думаю, что он откажется тебя увидеть.
– После всего, что было?! Думаешь, он станет меня слушать?!
– Вчера же стал. Значит, все еще ждет. Надеется. Верит. И тебе пора бы поверить… если не себе, то хотя бы ему. Или ты хочешь всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, чего не сделала? Решила вдруг сдаться после того, через что УЖЕ прошла?
Я тихо шмыгнула носом, торопливо мотая головой и неловко утирая упрямо набегающие слезы. Затем неохотно позволила себя поднять. С тревогой заглянула в лучащиеся нежностью глаза друга. Но потом неожиданно почувствовала его молчаливую поддержку и слабо улыбнулась.
– Ты прав: я не люблю сдаваться. Так что, наверное, надо попробовать все исправить? А то что ж я за Ишта такая, если не умею доводить дела до конца?
– Молодец, – беззвучно прошептал Лин, обнимая меня выпроставшимися из пустоты крыльями. – Вот теперь я верю, что Лойн не зря тебя выбрал в качестве Хозяйки этого мира…
Эпилог
Когда я вошла, в кабинете по-прежнему было темно, из-за чего я на мгновение испугалась, что никого не застала, и скоро мне придется бледным привидением метаться по запутанным коридорам замка, чтобы отыскать там нужного человека. Однако чуть позже стало ясно, что Лин не ошибся окном: свет там все-таки горел – слабый, почти незаметный свет от едва теплящейся свечи, которую я чуть не проглядела.
Бесшумно отойдя от раскрытой настежь балконной двери, я остановилась на пороге знакомого кабинета и огляделась. Но Эннара Второго увидела далеко не сразу. А когда отыскала сливающуюся с темнотой массивную фигуру короля, занявшего кресло у камина и немигающе смотревшего на огонь, вздохнула и, мысленно перекрестившись, вошла.
Сгустившую тишину разорвал легкий цокот каблуков.
Я вздрогнула и ошарашенно посмотрела на свои сапоги: что за шутки? Откуда взялись туфли, когда я совершенно точно помню, что уже с полгода их не надевала?! Уходили мы из Харона в том, в чем были: Лин – в своем щегольском костюме, я – в штанах и куртке… ах ты ж… ЛИН!
Я беззвучно ругнулась, обнаружив на себе вместо привычной одежды нежнейшую ткань вечернего платья. Неверяще перебрала белоснежные складки. Совершенно нелепо подняла руки, чтобы убедиться, что длинные, абсолютно нефункциональные, но безумно красивые рукава мне не померещились. Наконец, осторожно пощупала невесть откуда взявшуюся прическу. Тихо ругнулась снова, выразительно погрозив пустоте кулаком. Но пришла к выводу, что хуже быть все равно не может, и, выпрямившись, постучала по косяку костяшками пальцев.