И то, что они находились не в советской, а в английской зоне оккупации, навело его на одну, отчаянно пробившуюся в разряд «возможно, это — разумный выход из ситуации?» мысль.

Спецслужбы СССР и Великобритании, уже получившие от пленных СС-вцев, участвовавших в операции в Daubanerwald-е и ударившихся в бега после капитуляции в разные стороны оккупированной Германии, кое-какие сведения, усердно искали следы бомбы.

Теоретически, между ними даже было «союзническое взаимодействие», наведённое после аккуратно зондажа советскими представителями в июле 1943 — го, когда стало ясно, что следы грузовика с бомбой ведут в английскую зону оккупации.

«Верные союзническому долгу» британцы в рамках контрольного совета межсоюзной комиссии, управлявшего повседневной жизнедеятельностью и прочими делами оккупированного третьего рейха, пообещали всяческое содействие советским представителям..

* * *

Летом 1943 — го Отто Кумм решился. Война была всё равно проиграна. Желание увидеть жену и двух малолетних дочерей было нестерпимым. Он ничего не знал об их судьбе и надеялся, что они пережили «атомный рейд» большевиков. Отдав приказ своим подчинённым забыть обо всём, что они знают и отправив их самостоятельно добираться до родных и близких, он остался в бункере один.

После чего, убедившись, что все его солдаты побрели в разные стороны, ночью, переночевал в бункере последний раз. После чего, закрыв вход известной ему процедурой, которая вновь активировала две минные ловушки около склада и отправился сдаваться англичанам.

Ему предстояла процедура денацификации, которую организовали и согласовывали несколько месяцев заправлявшие ныне всем в Германии оккупационные администрации СССР и Великобритании.

Но Отто решил рискнуть… и сорвать большой куш.

Разумеется, в заражённые радиацией зоны он даже не совался. И пока ничего не пытался выяснять о судьбе своих близких. Оберштурмбаннфюрер СС полагал, что за исключением самой принадлежности к войскам СС, за ним не числилось никаких военных преступлений.

Условия программы денацификации он уже знал из радиоэфира, который они слушали и в котором до сих пор звучали призывы к функционерам НСДАП и скрывающимися членам СС и других особо преследуемых организаций третьего рейха, о добровольной сдаче в плен. Принадлежность к НСДАП с середины тридцатых за плечами, конечно, в сложившихся условиях была тяжким грузом на плечах, как и звание в войсках СС, но он рассчитывал на сделку.

Он просто пошёл туда, куда было ближе всего.

В Мюнхберг, до которого от бункера было несколько километров, он сознательно явился ранним утром. Прямо в поизносившейся за зиму и пропахшей потом в бункере форме.