- Этим отпуском я сама себе подписала приговор. А как же корпоратив?
Рука потянулась привычно к наушникам. И я вдруг осознала, что коллектив давно уже как бы сам по себе. Работая в отдельном кабинете, я отдалилась от всеобщих интересов. Удивлённо осознавая, что меня даже не пригласили на посиделки в ресторане.
Я выпуталась из-под одеяла и наступила на прохладный пол в спальне первого этажа. Как вы, наверное, помните, на нём только и была, что спальня. А ещё кухня, санузел и квадрат коридора, казавшийся совсем маленьким из-за лестницы на мансарду.
- Странно. Вчера же оттепель была. Похолодало?
Подошла к окну и подняла вверх штору.
- Господи, как метёт. Дорога, как каток, наверное. Да только что толку в ней? Снега до пояса, и он решительно не успокоится к вечеру. Интересно, когда нас начнут разгребать? На мокрых проводах, сколько льда намёрзло.
«- Двадцать пятое декабря. Зима. Что ты хочешь?».
- Дожилась, разговариваю сама с собой. А что так холодно? Почему только девятнадцать на градуснике?
Через несколько минут я убедилась, что конвектора все холодные. А телефон проработает от силы ещё минут десять.
Посёлок без электричества, самым невероятным образом «похороненный» под толщами снега, уже очень давно, практически целую ночь, был предоставлен сам себе.
Глава 7
Метель.
К полудню ветер стих, но снежинки продолжали летать, кружиться и падать. Серое небо нависло очень низко. Словно невесомый танец складывался в воздухе. Снегом давно уже была покрыта лавочка во дворе и два кустика смородины. Они стали мягкими сугробами с удивительными очертаниями. Высокие снежные заносы были возле забора, бани и часто сложенной поленницы. Создавалось впечатление, что зима решила укрыть весь мир белым покрывалом.
За окном было тихо и спокойно. Я смотрела на это зрелище, чувствуя, как сознание с удивлением отмечает, что жизнь существует вне договоров с поставщиками. Её не интересуют мои бухгалтерские проводки и числа. Снежинки не складывались для меня в строчки из банковских реквизитов, не превращались в цифры и показатели отчётности. Они просто совершали предначертанный им путь, медленно и спокойно опускаясь на землю, укрывая её белым покрывалом.
И только Захарий, голодный и замёрзший, смотрел на меня с немым укором. Увы, любимые им сосиски не дымились на столе. Хозяйка, одетая в деревенские носки и утеплённый спортивный костюм, явно игнорировала его своим вниманием. Она грызла печенье, но не наливала ему тёплое молочко в пиалу, приговаривая, что для любимого мальчика у неё всё самое вкусненькое.