Ноги будто не мои.
Проходя практически в тишине к воротам, я вдруг оборачиваюсь на человека, который безмолвно стоит возле моего брата. На всех. Я желаю, удостовериться, что беседа будет мирной. А ещё помню, что я вдруг –«невеста».
И не знаю, как брата предупредить. Ведь я и сама об этом узнала вот только сейчас.
Оборачиваюсь и вижу глаза…
Затенённые длинными ресницами. Огромные, карие, они замерли, впитывая то, как все говорят о снегопаде и электропроводах, которые оборвались в совсем недоступных пока местах.
При этом его друг детства умудряется знакомиться...
С кем?
Ах, да с женихом его сестры.
В сознании мужчины замер образ красивой девушки с любимыми глазами, которая, вдруг изменившись в лице, говорит ему тихим голосом, как совершенно незнакомому человеку тихое «здравствуйте».
И вот сердце вдруг пустилось вскачь, да так, что, казалось, оно готово выскочить из груди. То вдруг остановилось, давая понять, что он здесь совсем не к месту.
Чужая семья. Что он делает здесь?
И всё же ему жизненно необходимо поговорить с девушкой, которая, наклонив голову, медленно ушла за высокий забор.
Глава 13
Глава 13
Ты у меня одна.
Закутавшись в тёплый шерстяной плед, подаренный матерью, я забралась на самую высоту. Моя спасительная и недоступная мансарда. Стоило только закрыть люк в полу и всё ты в башне.
«- все принцессы как принцессы, только я не при делах…».
Так кто же из них мой дракон, с которым я должна взлететь и парить в небесах, как это делают все принцессы?
Не хотелось покидать уютное убежище, ведь снаружи раздавались громкие мужские голоса. Среди общего шума выделялся бас Михаила — которому природа, оказывается щедро подарила очень звучный голос, но увы, совершенно обошла стороной, лишив его поэтического таланта.
«- совсем не Лермонтов, да ещё и напористый какой».
«- а почему он должен быть поэтом, мужик как мужик».
И вновь послышался голос, при котором от воспоминаний муторно сжалось горло. Вспомнила тот самый летний лагерь, раскачивающиеся качели. Ветер с дубовой рощи и детский крик, а ещё хриплые возгласы подростков, начавших жестокую драку из-за меня.
Сейчас же такого не произойдёт? Они же взрослые люди. Один из них вообще скоро отцом станет.
А тогда мальчишки сражались с пеной у рта, наносили удары ногами и кулаками, сыпали проклятиями и ненавистью. Кровь текла ручьями, визг и маты сотрясали воздух. Запах адреналина, крови и ещё чего-то оседал на асфальт.
Позже, когда взрослые пытались восстановить порядок, я обнаружила себя в лагерном туалете, дрожащей и плачущей. Меня тошнило от увиденного насилия, от невозможности остановить избиение, оттого что никто не знал, как помочь, а мальчики продолжали размахивать кулаками, с ноги метя друг другу в грудину.