на фоне Нового Орлеана вспоминался как натуральная помойка. Оказалось, военный комендант города строго следил за санитарией, и в городе за последние годы не было ни заметных вспышек холеры, ни дизентерии, и разве что желтая лихорадка продолжала наносить удары. — Болотистая местность, низины, — вставил я свое мнение. — Комаров, наверное, много. — Вы думаете, желтая лихорадка от комаров? — удивилась Оливия. — Не от гнилостных миазмов? Я пожал плечами, потому что так и не удосужился узнать, насколько в 1865 году продвинулась микробиология. Мы проехали мимо конной статуи Эндрю Джексона — от него, похоже, на Юге никуда не деться, свернули на оживленную торговую улицу, и остановились у дома, где жили родственники Оливии: дядя мистер Робинс, его жена и две дочери. Оливии родственники очень обрадовались, а меня сперва восприняли как транспортно-погрузочное дополнение к часам, но Оливия представила меня как телеграфного инженера прямиком из индейской глуши, и Робинсы, хотя и продолжали смотреть с сомнением на мои джинсы, все же простерли свое радушие и гостеприимство и на меня. Нас усадили на диван, напоили кофеем с пышками и расспросили, не было ли трудностей в дороге. Оливия заверила, что никаких дорожных происшествий не случилось. Я спросил, не поздно ли еще пойти в магазин, потому что миссис Робинс, при всем своем радушии и манерах, посматривала на меня так, будто я явился в оперу в одних плавках. Все-таки пора наконец перестать пугать дам и обзавестись пристойным костюмом. Мистер Робинс тут же высказал желание меня сопроводить, и мы степенно пересекли наискосок улицу и вошли в магазин мужского платья. Новый Орлеан был занят северянами еще в 1862 году, а потому всякого рода политические протесты давно потеряли остроту, стоило только повесить парочку протестующих. Мужчины стали осторожнее, зато за дело взялись дамы: не будут же северяне вешать женщин! Они и не вешали. Бесчеловечный генерал Батлер, не долго думая, издал приказ, в котором женщины, оскорблявшие офицеров и солдат Союза, приравнивались к проституткам, и обращаться с ними разрешалось как с проститутками. — Вы только подумайте, какая подлость! — воскликнул, рассказывая мне это, мистер Робинс и быстро огляделся, не расслышал ли кто чужой эти неосторожные слова. Но наш разговор был услышан только хозяином магазинчика. Он смерил меня взглядом, задержавшись на джинсах, и спросил, что нам угодно. — Я бы хотел купить костюм, — сказал я. — В смысле, мне надо все, чтобы выглядеть прилично, кроме нижнего белья.