Раз речь зашла о финансах, то Дью предложил провести отдельную конференцию по послевоенному финансовому миропорядку, закрепив создание мировой денежной системы с долларом в качестве резервной валюты для межгосударственных платежей. Сталин возразил, что считает: как минимум три валюты достойны считаться таким резервом — доллар США, британский фунт стерлингов и золотой рубль СССР. Черчилль тут же встрял, предложив корзину из двух валют: доллара и фунта при учете интересов СССР. Интересно, каким образом? Золото — англосаксам, резанная бумага — советам? Сталин настаивал на триединой паритетной корзине и считал целесообразным провести такую конференцию в Швейцарии — финансовой столице континента. А что, ваш покорный слуга трижды зря мотался в эту горную страну? Надо было донести всем финансовым воротилам этой гордой державы, что после штурма карпатских перевалов горнострелковым частям РККА понадобиться не так много времени, чтобы преодолеть укрепления в горных Альпах. Суворов тут ходил, так что тропки нам уже известны. И есть всего один путь для сохранения независимости — стать центром мировой валютной золотой системы. Да, да, никакой резанной бумаги! Три валюты и запасы золота в горных крепостях Швейцарии как гарантии всей системы. Кстати! Господа банкиры проявили понимание того, что выдача нацистского золота (и прочих ресурсов) будет воспринято всеми, в первую очередь, СССР, весьма и весьма положительно. Любые принципы уступают правильно направленной силе!
И вот пришел черед польского вопроса! Опять Уинстон попытался перехватить инициативу и потребовать, чтобы СССР вернулось в границы 1939 года. Тем более, что это соответствует требованиям польского правительства в изгнании. Если присутствующие захотят, то сюда могут пригласить главу Речи Посполитой, чтобы господин Михальчик озвучил свои требования. По знаку Сталина помощник расстелил перед присутствующими карту Польши с обозначением ее будущих границ.
— Какое такое польское правительство? СССР признает только правительство провозглашенной Польской Социальной республики, с которым сейчас и обговариваются границы будущего польского государства. И зачем тащить с собой всяких политических карликов. Тут судьбу мира решают только те, кто имеет на это право! — фраза вождя о политических карликах сильно задела британского премьера.
— Но Львов никогда не был русским городом! — взвился Черчилль, тыча в ярости пальцем в предложенную карту.
— Был… при его основании, и Варшава русским городом тоже была! — резко ответил Сталин. Черчилль не нашелся на мгновение, что сказать.