Вождь смотрит на наркома внутренних дел очень спокойно, даже ласково. В его янтарных глазах не отражается ни раздражения, ни злобы, ни холодное недопонимание. Власть — это умение создавать противовесы.

— Мне было бы спокойнее, если эти головорезы стояли хотя бы под Тверью, в крайнем случае, под Тулой. — не стал юлить Берия, он уже хорошо знал Хозяина: нельзя на прямой вопрос выкручиваться, лучше ошибиться, чем пытаться скрывать свои мысли и намерения.

— Тебе понятно, да… Неужели дивизия НКВД не станет барьером от всего одной бригады ГРУ? У тебя тут личного состава в пять раз больше!

Иосиф Виссарионович в нерешительности покрутил трубку, но отставил ее, решил не набивать табаком, в последнее время он курил намного меньше, чем привык, да, что поделать: вот так и подбирается старость.

— Всего втрое… Если что, так все объекты не перекрою…

— Скажи, ты всё ещё не доверяешь Виноградову?

— У меня нет оснований думать, что Виноградов предатель, но меня не покидает ощущение, что его истинные намерения далеки от тех целей, которые он предъявил нам, есть у меня такое мнение, что доверять ему полностью нельзя.

— Льзя, нельзя… А кому ты можешь доверять, Лаврентий? — и тут глаза Верховного главнокомандующего прищурились, зрачки уставились в наркома, который сразу почувствовал себя очень неуютно. Очень тяжелый взгляд у товарища Сталина.

— Я никому не доверяю, товарищ Верховный главнокомандующий.

— И мне? — Иосифу Виссарионовичу этот диалог начинал нравиться, стало интересно, как Берия вывернется.

— Я всегда выполняю ваши приказы, тут места категории «доверяю — не доверяю» нет. А больше и доверять некому.

Нарком держался молодцом. Впрочем, вождь решил, что эту тему муссировать больше не надо.

— Лаврентий, место базы ГРУ, где будет в ближайшее время развернута бригада спецназа, выбрано и утверждено военным руководством и мной лично, как Верховным главнокомандующим и главой Государственного Комитета Обороны. Это не обсуждается. Не надо.

— Слушаюсь.

— Ты скажи мне, своих людей в бригаду внедрять будешь? Так делай это очень аккуратно. У Виноградова нюх на твоих людей, а… может они пахнут как-то не так, ты проверь на досуге! Да!

— Будет сделано!

— Не кипятись, Лаврентий! Вот. Смотри сюда! Читай. Прочитаешь, тогда разговор продолжим.

Иосиф Виссарионович положил перед наркомом тонкую папочку, в которой было всего два листика — полная биографическая справка по поводу лично товарища Берии, его роли в отравлении Сталина и история того, как Лаврентий Павлович продул Никите Сергеевичу всю власть в стране. И о том, как его устраняли тоже было, в том числе и список генералов, стоявших за переворотом. При этом было написано рукой того же Виноградова (черт бы его побрал с его попаданчеством), что лучшего исполнителя Сталину не найти, но вот амбиции наркома надо обязательно держать под контролем, потому что на первых ролях он все завалит. «Он — это я», — почему-то подумалось Берии в хорошем таком раздражении. Сталин, когда увидел, что Лаврентия Павловича хорошо так протряхнуло, оставил трубку, которую всё-таки раскурил и произнёс: