— Картина безрадостна, не так ли, господин премьер-министр?

Черчилль потянулся было за коньяком, но решительно отставил стакан и произнёс:

— Политика, это искусство делать всё возможное в самых невозможных условиях, ваше королевское величество. Наши потери в этой войне уже сейчас слишком тяжелы. И кузены не имеют достаточно сухопутных сил для того, чтобы противостоять семимиллионной армии большевиков вместе с пятью миллионами немцев, которые могут стать на их сторону. Всегда на суше за нас сражались другие, а мы поставляли оружие и боеприпасы. Наши союзники предпочитаю действовать аналогичным образом. Увы, сейчас на континенте нет пушечного мяса, которое мы можем использовать. И пока что нет реальных кандидатов на эту роль.

— И какой вывод?

— Нам действительно нужен мир, русские никогда не умели его выигрывать. Наша дипломатия может стать тем инструментом, при помощи которого мы хоть как-то сможем компенсировать репутационные потери и улучшить стратегическую ситуацию в нашу пользу. Но дядюшка Джо опасный соперник. Я оттягивал переговоры из-за того, что надеялся на успех высадки в Нормандии. Вы правы, ваше величество, я свяжусь с кузенами, и мы встретимся со Сталиным в Тегеране в самое ближайшее время.

* * *

Москва. Кремль. Кабинет Сталина

14 октября 1943 года

Меня принимали в девять вечера, Поскрёбышев предупредил, что разговор будет долгим, потому что после меня никого на приём записано не было. И ещё, это был разговор с глазу-на-глаз. Такие беседы с вождём были очень нечасты. За всё моё долгое пребывание в ЭТОМ мире три раза всего. И вот сейчас, после приветствия разговор начался достаточно неожиданно.

— Вы как-то писали, что у меня не было вовремя выбранного и подготовленного преемника. Это правда?

— Так точно, товарищ Сталин.

— Почему так случилось, товарищ Виноградов?

— Тут было несколько факторов: во-первых, вы считали, что вас может заменить товарищ Жданов. Но Андрей Александрович никогда не отличался отменным здоровьем. В МОЕЙ реальности в 1948 году его не стало. Потом вы присматривались к личности Вознесенского. Он был обвинен органами НКВД по довольно странному делу и также быстро приговорен к смерти и расстрелян в 1950 году.

— Быстро?

— В тот же день. Это было достаточно странно. Такое давно не практиковалось, тем более, что вина в Ленинградском деле товарища Вознесенского была не такой уж и большой, если была вообще.

— Подготовьте аналитическую справку по Ленинградскому делу. Мне. Лично. На послезавтра успеете?

— Так точно!

Иосиф Виссарионович посмотрел свой блокнот, черкнул там два слова: