— Не совсем. Понимаешь, дети… Их невозможно обмануть. Они никогда не тянутся к плохим, злым людям. А тебя Ксюша приняла, и сразу. И ты… В общем, ты не можешь быть плохим.

— Ты меня принимаешь? — Нет, всё же я не до конца понимал, что там и как.

— Это была моя идея — ловить ту суку на живца. А значит и вина. За… То покушение.

— За то, что со мной произошло. — Я был безжалостен.

— Да. Возможно, я сама, своим неумным решением убила его… Тебя… Господи, я не понимаю, кто ты!

— Но? — давил я. Момент истины. Очень бы не хотелось иметь Ольгу во врагах. Женя — сильная ведьма, но она писюха по сравнению со старшей сестрой, которая если и слабее матери, то не критично. И ещё, Оля — стихийница, а мама Ира мозголом, менталистка, так что ещё неизвестно, по каким параметрам сравнивать их мощь.

— Кем бы ты ни был, я принимаю тебя. И отныне считаю тебя своим покалеченным, потерявшим память, но родным братом. Пока ты делом не докажешь, что я ошибалась. — Она раскрыла объятья… И я бросился в них. И, кажется, меня даже немного затрясло.

— Спасибо, Оль…

Помолчали. Отстранились. — Оль, я не помню многого, что помнил он — персоналии, житейский опыт взаимодействия с людьми. Но я знаю всё, что он знал, не связанное с этим. Разбираюсь в этикете, говорю на пяти языках, разбираюсь, чёрт возьми, в музыке! Я — Саша, Оль! Но ты права, покалеченный. И ещё… Я точно также не знаю, кем был тот, чью память мне частично занесло. Там тоже отсутствует опыт и персоналии, просто понимаю некоторую житейскую мудрость, как и Саша. Я реально покалеченный! Только…

— Моя поддержка у тебя есть. — Она похлопала мне по плечу и двинулась прочь. — Не опаздывай на завтрак.

Вот так. Два-один, размочили счёт. Хотя учитывая Ксюшу, два-два, но если считать с мамой — два-три, и одна мама перевешивает всех сестёр вместе взятых. Ладно, прорвёмся!

Завтрак прошёл скучно. Все делали вид, что ничего не случилось. И плевать, что ели в другой столовой, прежняя была на ремонте, там суетились работницы в строительной униформе, и с той стороны шёл незабываемый запах цемента и извёстки, одинаковый во всех мирах. И плевать, что я вышел из больницы — как будто там и не был. Меня не то, что игнорировали, но со мной не заводили бесед, все члены семьи разговаривали исключительно друг с другом.

— Александр, чем планируешь заниматься? — под занавес сподобилась спросить маман.

— Пока не знаю, матушка. Возьмусь за учебники, наверное. Я сильно отстал, а уже сентябрь.

Ну да, сентябрь. Некоторые преподаватели загружены на основной работе — они как под копирку завкафедрами и деканы в своих ВУЗах. Я важен и крут, но там сотни студентов, и любой выезд ко мне заранее согласовывается. Просто так наверстать пропущенное сложно, а я пропустил очень много… Если не всё.