— Саш… Ты что, НА САМОМ ДЕЛЕ ничего не понял? — искреннее удивление.

— А что я должен был понять? — отложив книгу, уставился я на неё.

— Ты чуть не искалечил Женю, дебила кусок!

Как-как она меня назвала? А вот это заявочка. Так меня оскорбляла только Женька. Родная сестра-близнец никогда, вообще никогда не говорила подобной гадости! Даже когда мы ссорились, что для близнецов со связью редкость. Откуда-то я это точно знал, несмотря на потерю памяти.

— А она чуть не прикончила меня.

— Она тебя воспитывала… — Это было произнесено тише. Кажется, царевна Марья поняла, что перегнула, и не стоило так говорить, но мне уже было всё равно — слова сказаны.

— Унижая?

— А что ты хотел? Разве она не права? Мы тебя защищаем. Ты полностью от нас зависишь. Кто ты без нас? Надо быть за это благодарным. Просто благодарным, Саш, и всё! Да, она сука редкостная, и я против её методов, но ведь она права по сути, братец! И что тебе стоило уступить и извиниться? И поблагодарить за заботу?

— Манал я такую заботу! — всё, я вышел из себя, держите семеро. — Манал я такую благодарность, когда тебя ставят на колени, в позу пьющего оленя! И если считаешь, что не смогу прожить без вас — ты очень сильно ошибаешься. Да, не буду есть с серебра и золота, но проживу как-нибудь.

— Боевой хомячок! — моя последняя бравада, что интересно, искренняя, я и правда считал, что опираясь на опыт «я» смог бы продержаться в этом мире какое-то время без опеки, её развеселила и привела в чувство. — Боевой, своенравный, но глупый. — Марья тяжело вздохнула и сделала шаг назад. — Александр, я как дура ждала, что ты всё понял и осознал. Не приходила к тебе, давала шанс. Что ты пошлёшь за мной, и скажешь, что не прав. Я как дура спала одна это время! А что ты? Ты ничего не понял, ничего не осознал, да и несёшь какой-то бред про непреклонность? Счастливо оставаться, любимый братик, надеюсь, что до тебя дойдёт! И что при этом не станет слишком поздно.

И, в гневе саданув тяжёлой дверью, которую я открываю еле-еле, что штукатурка полетела, выбежала вон.

Ей было плохо — не то слово, я это чувствовал через связь. Но плохо было и мне — колотило изнутри. Было не просто не по себе, душу словно пропустили через яйцерезку. Знаете такую штуку, углубление размером с куриное яичко, над которым натянуты тонкие струны? Проталкиваешь сквозь них варёное яйцо, и они нарезают его на тонкие ломтики. Потом что получилось поворачиваешь набок и ещё раз прогоняешь через струны — и вуаля, яйца на салат готовы! Вот так и мою душу разрезало на части. Было больно, обидно, плохо… В общем, я не мог сидеть на месте и метался по дворцу.