— И у нас, в соседней роте. Двое…

— А я слышала, что в сто тридцать третьей дивизии… — Ещё голос.

Я заулыбался. И это прокатило. Что ж, продолжаем концерт по заявкам.

— Гимн ВДВ, они же воздушно-десантные войска. — Я решил перейти к тяжёлой артиллерии и снял с плеча акустику. Обернулся к парню, так и сидящему за ударными

— Братишка, подсобишь?

— Не вопрос! — подобрался парень.

Смотри, надо забацать такой рисунок: дзынь-бум-дзынь-бум…

Своими словами, как мог, описал его партию. В общем не так и сложно, в моём варианте задействован только малый, бочка и тарелки. Парень с третьей попытки пробил как надо, я кивнул.

— Я начну, а ты подстройся, gut?

— Чё? А, ну да, понял. — Кивок.

— Отлично. — Под грозным взглядом, но не сделавшей попытки помешать гитаристки надел электрическую малышку. Провёл пальцем по её струнам. Эту, видно, по прибору настроили — звук почти верный, но подстраивать не буду — сойдёт. Да, в целом тут серьёзнее звучание, чем на акустике. Но отнюдь не металлическое, «романтическое». И пока как изменить тренд не знал. Ну да и бог с ним, и так смогём.

Проблема одна, эта моя партия тянула на соло, а не ритм. А главная в исполнении партия именно у ритма — он задаёт темп и как бы направляет партии остальных инструментов. Соло-гитара звучит красивее, в смысле круче, но она лишь оттеняет общий рисунок исполнения, раскрашивает в краски то, что задаёт ритм-гитара, а ритм — это отставленная в сторону акустика. И у меня не четыре руки и не две головы, к сожалению. Эх, где наша не пропадала, буду что-то рожать на ходу.

…И в принципе получилось! Ибо парнишка вступил где надо, и, к его чести, оказался достаточно подкованным, чтобы вставлять в рисунок ещё и том с тарелкой. А два инструмента это уже два, уже красиво. Погнали:

Опять под сердцем рёв турбин, проверен ствол и магазин.

С тобой стена плечей и спин парней-мужчин.

Мы выполнять летим приказ, никто конечно, кроме нас

В любое время и погоду, день и час —

Мы настоящие и в профиль и в анфас!

Тут пришла ещё одна подмога в виде… Басистки. Которая, глянув на парнишку-ударника, на меня, на с интересом сжирающих нас всех зрителей, тоже подключилась. У неё, как и у ударника, несложная партия из четырёх нот, но именно они задают тот самый ритм, на который опирается соло. И продолжал я уже в порыве, без оглядки на то, как изменить партию, чтобы звучало, выкладывая в голос все рождающиеся в душе некислые такие и поголовно позитивные эмоции:

Мы грусть оставим на серебряном крыле!

И улыбнувшись растворимся в синеве!

Во всей стране, по всей Земле: на суше, в небе, и в воде!