Эта холодная отстраненность продолжалась неделю. Барон начал вставать с рассветом, а иногда и затемно, и выходить из спальни, прихватив свои вещи. Переодевался муж в кабинете, а на третий день вовсе перенес туда свое белье. Во время совместного ужина, который уже был нашей традицией, он всегда выглядел хмуро и напряженно, почти со мной не разговаривал.

Каждый раз я пыталась ухаживать за ним, как прилежная жена, однако каждый же вечер получала холодный и твердый отказ. Виктор Гросс если и ел, то теперь накладывал себе еду сам, показывая, что в моей помощи не нуждается. От Лили я узнала, что барон стал больше времени проводить со своими людьми и в замке даже начались приготовления к весенним маневрам. По плану, когда сойдет снег, которого в этом году выпало всего ничего, а земля просохнет, дружина моего мужа отправится на несколько дней в поле, оттачивать ратные навыки.

В начале второй недели отстраненного поведения моего мужа произошло странное. Виктор посреди ночи встал с постели, чего за ним никогда ранее не наблюдалось. Этот мужчина даже по малой нужде не просыпался, чему я была крайне рада, ведь мой сон был чутким и тревожным.

Я услышала, как ногами барон нашарил свои башмаки — эта обувь простолюдинов все же появилась возле наших кроватей и, сказать прямо, это было довольно удобно — после чего мужчина, крадясь, направился к двери.

Чрезвычайно заинтригованная — ведь луна была еще высоко, я видела кусочек ее диска через щель в ставнях, и до рассвета, по ощущениям, было не менее трех часов — я вслушивалась, как мой супруг по-воровски выскальзывает из комнаты.

Почему барон крадется в своем собственном замке? Или он что-то пытается скрыть? Даже если бы этот мужчина обратил внимание на какую-нибудь кухарку или крепостную девку, он был полностью в своем праве удовлетворять свои плотские потребности. Я бы даже не удивилась подобному исходу, ведь он был крепким и здоровым мужчиной, на которого бросали взгляды все женщины Херцкальта, от мала до велика. Почти шесть с половиной футов роста, около двухсот двадцати-двухсот тридцати фунтов весом, Виктора Гросса было видно издалека и не смотреть на такого мужчину без нет-нет, но и проскальзывающих непотребных мыслей, было просто невозможно. Я это прекрасно понимала, ведь подобные мысли проскальзывали и у меня самой с завидной регулярностью. Особенно, учитывая, что этот нахал в первые недели нашего брака показал почти всё, чем мог похвастаться, оставив неизвестным только одну-единственную, самую важную деталь. Впрочем, в брачную ночь, когда барон навалился на меня и жарко целовал мою шею, я почувствовала все, что должна была. Может, о прямых пропорциях с его габаритами речи и не шло, но Виктор Гросс несомненно был не мальчишкой, а мужчиной во всех смыслах.