Кроме того, барон подстригал бороду и усы до приемлемой длины, держал в чистоте тело и волосы, постоянно был в опрятной одежде, как истинный столичный аристократ, а не как жалованный дворянин из числа наемников. Пожелай мой муж того, он мог в мгновение ока заполучить в свою постель любую барышню на сотню миль в округе, а если бы не нашлось постели, то они бы и сами перед ним задрали юбки у ближайшей стены.

Вот только не было у него никаких связей. Ни явных, ни тайных. В этом я была категорически уверена.

Но куда тогда, милостивый Алдир, может красться среди ночи лорд целого надела⁈

Немного выждав, я выскользнула из постели следом за бароном. Башмаки пришлось проигнорировать — слишком они стучали по каменному полу — так что я последовала следом за мужчиной босиком.

В голове мелькнула мысль, что не стоит шпионить за собственным мужем, особенно, когда он в столь мрачном расположении духа, однако же противиться своему порыву я не могла. Мой пытливый, привыкший к поиску ответов разум сейчас требовал выйти из комнаты и проследовать за Бароном Гроссом, даже если это будет опасно для моего здоровья. Плевать! Побои мне терпеть не впервой, и даже если муж накажет меня за мои действия, я хотя бы смогу унять этот зуд, который терзает сейчас мой разум. Слишком много тайн было вокруг фигуры Виктора Гросса, еще одного секрета я не выдержу.

Когда я выскользнула в коридор, то увидела на лестнице свет — барон взял один из фонарей, которые повесили слуги по его распоряжению, чтобы не свернуть себе шею. Вот только вела та лестница не вниз, как я ожидала, а вверх, на четвертый этаж.

Но что моему супругу могло понадобиться в лаборатории в столь поздний час? Или, как это бывает у пытливых умов, посреди ночи ему пришла в голову какая-то гениальная идея, и он бросился ее реализовывать? Зная по своему опыту, что подобные мысли могут быть не только вредными, но и опасными — ведь в полудреме разум рождает разные невероятные картины и образы, которые кажутся чрезвычайно логичными в ночи, но оказываются совершенно безумными поутру — я немедленно проследовала за супругом. Если он решил что-то записать, то оставлю его, но если Виктор примется за варку или какие-то другие эксперименты… Я просто обязана буду его остановить, пусть в Херцкальте и появился сильный жрец.

Стараясь до последнего сохранять инкогнито, я кралась по лестнице и после — по коридору со всем возможным тщанием. Возможно, Виктору просто потребовалось побыть в одиночестве, и он выбрал лабораторию. Нарушать покой своего супруга я не хотела, ведь он был крайне напряжен в последние дни.