Я не помнил, как оказался в покоях. Как сбросил плащ, как стянул кольчугу, как уселся за столом, как кликнул слугу и приказал принести вина. Не помнил, как налил в кубок, а потом заметил, что солнце еще высоко, а ведь я не пью до захода солнца.

Вино пришлось отставить в сторону, а сам я сделал глубокий и тяжелый вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Где-то на границе сознания я все еще слышал, как скребутся носки сапог Легера о грубый деревянный помост. Как хрипит бывший бургомистр, как тихо подвывает его жена. Как кричит толпа, а после — недоуменно замирает и молча наблюдает за тем, как казнокрад расплачивается за свои преступления.

Я слышал предсмертные хрипы.

Я смотрел в глаза убитым мною.

Я закрывал веки погибшим, прерывая их остекленевший в бесконечности взгляд.

Все это было другое, все это было иначе.

На поле боя ты ярче чувствуешь жизнь. Горячая кровь, адреналин, риск. Или ты — или тебя. Ты сражаешься, побеждаешь, встречаешь новый день. Там все ясно и все понятно, правила оглашены и не меняются по ходу игры.

Тут же все было иначе. Я чувствовал себя грязным. Липким. Я привык, что мой враг — борется, а не бессильно дергается в петле. За год жизни здесь я привык думать, что у любого моего противника был хотя бы призрачный шанс выжить.

Сегодня же я ничем не рисковал, ничем не жертвовал. Я просто приказал и из-под ног Легера выбили колодку. И в этот момент все внутри меня промерзло, словно сама зима прокралась внутрь моей души и выхолодила то, что делало меня человеком.

Я бы мог сбросить его со стены с петлей на шее, и все бы закончилось много быстрее, но я приказал собрать этот помост. Даже указал точные размеры.

Но я хотел, чтобы эту липкую, мерзкую смерть почувствовали все жители Херцкальта. Чтобы все они увидели, как выглядит наказание в исполнении барона Гросса. Что платить придется до последней секунды.

Я не заметил, как в спальню вошла Эрен, просто сидел и смотрел на наполненный кубок, к которому так и не прикоснулся.

Моя жена не присутствовала на казни — нечего было делать молодой девушке на помосте рядом со мной.

— Милорд?..

Голос Эрен разорвал тишину комнаты, но я ей ничего не ответил. Просто продолжил смотреть на кубок, вино, кувшин. Куда угодно, только не на нее. Как будто бы я был сейчас слишком слаб и жалок для того, чтобы общаться с этой женщиной.

— Что с вами, Виктор? — вкрадчиво спросила Эрен.

Ее голос был совсем близко, прямо над моим ухом. Она стояла рядом со мной, но не касалась. Просто наблюдала.

— Я убил многих, — наконец-то сказал я, едва шевеля губами и водя пальцем по столу, — в бою ты убиваешь, чтобы выжить. Но я никогда никого не казнил.