Где-то ещё должны быть признаки зоба, в котором он хранит кислоту или то, чем он плюётся, но сейчас их нет, этих признаков — похоже, что он успел перейти на протоапекс или апекс этой способности. Хреново. Очень хреново.

«Ничего, сейчас…» — подумал я, продолжая бесшумное сближение.

Но когда до цели осталось чуть больше пяти метров, Верблюд резко развернулся на месте и в его чёрных глазах-пуговках я не увидел ни страха, ни удивления, ни любопытства. Эта тварь уже давно знает, что я крадусь к ней.

Верблюд не показал ни единого признака того, что собирается сделать, поэтому я уклонился от струйки кислоты исключительно на рефлексах.

Гася инерцию от рывка, я ощутил охватившее меня спокойствие. Резкий впрыск адреналина активировал пассивку, поэтому теперь я в полной сосредоточенности и спокойно размышляю о том, какие шаги предпринять.

Мой оппонент, тем временем, не стал тратить кислоту напрасно и занял выжидательную позицию. Он абсолютно уверен в себе, поэтому не нервничает и не суетится. У него тоже полная сосредоточенность на жертве, потому что он уже привык к такому.

Поднимаю профовский меч над головой, перехватив его в положение для колющего удара, а затем иду в атаку.

На дистанции около четырёх метров, он снова плюнул кислотой, но снова мимо, потому что я ожидал и был начеку.

Кислота, испускающая облако зеленоватого пара, пролетела в полуметре от меня, ударив мне в нос тягучей вонью носков, не стираных с дозоошизных времён, позапрошлогоднего супа, в котором сдохла сифилитичная мышь, насквозь протухших яиц, с нотками чумы в основе, и прорвавшей канализации, расположенной недалеко от китайского ресторана.

Щеке ещё повезло с кислотой, как я вижу. Выпади ему что-то такое, не быть ему с Фурой в серьёзных отношениях… да даже в несерьёзных — вообще не было бы у него никаких отношений.

Но кислота пролетела мимо, а я совершил рывок прямо на Верблюда, одновременно с этим активировав «Энергетический шок», который позволяет сделать с врагом очень многое за очень короткий промежуток времени.

Подлетаю к врагу и наношу колющий удар в его правый бок, защищённый исключительно металлизированной шерстью.

Остриё находит себе место, но с очень сильным сопротивлением. Из-за этого обстоятельства меня потащило к Верблюду, так как я рассчитывал, что легко пробьюсь до сердца, но через меч Профа мне передалась инерция.

Верблюд не упустил блестящую возможность и нанёс удар коленным сгибом мне в область яиц.

В глазах, на мгновение, сверкнула вспышка, а ещё я почувствовал, как мои яйца превратились в оладьи, без муки, блядь, то есть, в омлет.