Бывший майор нашёл в себе силы и вытащил нож из раны, после чего сразу же вонзил его обратно, но уже на три-четыре сантиметра правее и ниже.

Он не знает, где у броника сердце, поэтому у него есть надежда на одну вещь — на случайность.

А броник, осознавший, что стратегия «Один великий кусь за голову», очевидно, провалилась, решил вернуться к проверенной стратегии «граунд-энд-паунд» и снова начал колотить Ронина лапами по груди.

Но не успел он нанести одного удара, как Ронин провернул нож, который не вынес такого обращения и сломался у рукояти.

Это оказалось для броника уже слишком, поэтому он пошатнулся, зачем-то посмотрел на меня всеми тремя глазами, и только после этого рухнул на правый бок.

Повисла тишина.

— На этом всё, дорогие телезрители, — сообщил я. — Это была рубрика «Сдохни или умри»! Помните: выбор всегда за вами!

Останавливаю видео и убираю камеру в подсумок.

— Ронин, ты живой? — спросил я и столкнул заднюю часть туши броника с тела подопечного.

А Ронин ответил весьма своеобразно — выплюнул кровь изо рта и закашлялся.

— Ох, это нехорошо… — произнёс я и начал аккуратно снимать с него разгрузку и бронежилет. — Форсреген?

Ронин кивнул судорожным движением.

— Таймер? — продолжил я опрос.

Он снова кивнул.

— Ох, это очень нехорошо… — произнёс я.

Снимаю рюкзак и вытаскиваю из него медицинскую аптечку.

Первое, что нужно сделать — это декомпрессия, так как Ронина сейчас очень быстро убивает давление от гемоторакса. Ну, если верить учению Чирова, который учил нас справляться с типовыми случаями, которые могут происходить во время боевых действий со зверьми и людьми.

Распечатываю декомпрессионные иглы, которые сразу же ввожу в пространство между вторым и третьим ребром, с обеих сторон. Каждый раз раздаётся характерный звук, как от спущенной шины, но с бульканьем и хлюпаньем.

Теперь Ронин может дышать, а ещё у него должно стать легче на сердце — не фигурально, а буквально, так как с него убралась нагрузка.

Следующий мой оперативный мув — воткнуть в вены Ронина катетеры и подключить его к двум пакетам с кровезаменителем. У него острая кровопотеря, несмотря на то, что внешне это никак не проявляется — она происходит внутри и форсреген бы справился с ней очень легко, будь у него время.

Подвешиваю пакетики прямо на туше броника, мирно лежащего рядом. Пусть послужит на пользу дела, хех.

— Как её, блядь… — попытался я вспомнить название нужного препарата. — Кислота какая-то…

Перебираю доступные ампулы, в поисках нужной.

— О, вот она! — опознал я нужный препарат. — Транексамовая кислота! Ввести два грамма!