— Мужики, вы чего творите⁈ — спросил я у них, рывком пробежав за стену казармы. — Что я вам сделал⁈
Стрельба, внезапно, прекратилась.
— Эй, ти! — спустя десяток секунд, окликнул меня кто-то.
— Чего тебе⁈ — спросил я.
— Ти не форси⁈ — задал неизвестный встречный вопрос.
— Кто⁈ — озадаченно спросил я.
— Форси, билять! — пояснил он. — Ты не из Эрон⁈
— Откуда⁈ — с недоумением переспросил я.
— Ти откуда⁈ — спросил неизвестный.
— Россия! — ответил я.
— А-а-а, падажи! — озадаченно попросил неизвестный.
Они начали переговариваться на своём языке, очень экспрессивно.
— Руски! — позвал меня тот же неизвестный. — Ашибка вышел! Слушай, да? Мы — друг! Не враг! Если ты не форси!
— Я не форси, клянусь тебе! — заверил я его. — Я — русский!
— Харашо! — сказал он.
— Я выхожу⁈ — спросил я.
— Да, брат! — ответил он. — Выходи!
Примечания:
1 — Десижн — от англ. decision — решение.
Глава двадцать третья Языковой барьер
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*
— Если начнёте стрелять, обещаю, сделаю всё, чтобы забрать с собой побольше ваших! — предупредил я местных.
Выглядываю из-за угла и вижу сидящих и лежащих за укрытиями КДшников, нервно сжимающих оружие. Один из них поднялся на ноги и пошёл ко мне.
По внешности могу сказать только, что он местный — черноволосый, смуглый, с карими глазами, с густой недлинной бородой, но без усов. Возраст, ну, наверное, лет двадцать с чем-то.
Одет в военную форму, с тяжёлым бронежилетом, шлемом НАТОвского образца, а также стальной маникой на правой руке. В руках у него ПКМ, с самопальным цинком примерно на 400–500 патронов.
— Ми не знали, что ти не форси! — сообщил он мне. — У тибя бледный лицо — у форси есть такой алп.
— Кто-кто у форси есть? — нахмурившись, уточнил я.
— Алп — это как ми, брат, — объяснил он. — Миня зовут Шахром.
Похоже, что «алпами» они называют КДшников.
— Константин, — представился я. — Но можешь звать меня Студиком.
— Ти откуда приехал? — спросил Шахром.
— Волгоград, — ответил я.
— Слишал такой горот, — покивав, сказал он. — Но в Москва бивал только…
Это объясняет, почему он знает русский — наверное, гастарбайтерствовал в Первопрестольной.
— Круто, — произнёс я. — Ты сам отсюда? Из Ашхабада?
— Не-не-не, брат, — мотнув головой, ответил Шахром. — Я из Гиссар — эта Точикистон, брат.
— Это Таджикистан? — уточнил я.
— Да-да, брат, — подтвердил он. — Я один руски язык знаю — остальные не панимает, брат. Ти прости — не знали же! Мир?
— А убитые? — спросил я. — Кровь же пролита.
Шахром обернулся к остальным и начал переговариваться с высоким и накачанным мужиком, держащим в руках заряженный РПГ-7.