А потом я дважды ходил на охоту и притащил тушу кабанчика, за которого мне дали «целых» 7 очков опыта. Не то, чего я ожидал от этих охотничьих рейдов, но тут у меня нет поддержки с воздуха, а искать зверей с земли не очень продуктивно.

Только сейчас я начал полноценно понимать, какие преимущества нам даёт команда Нарка — без них и охотничьи рейды были бы менее продуктивным, а королевских зверей мы бы встречали только случайно, а не целенаправленно шли на них.

Кабана, по понятным причинам, местные не особо оценили, но вот славянское население общины встретило его с едва сдерживаемым восторгом.

Местные не голодают, потому что тут юг и теплицы не требуют мощного отопления — у них выращиваются и овощи, и фрукты, поэтому им нормально. Ну и КДшники, время от времени, приносят какое-то мясо.

Этот кабанчик, кстати, оказался низкоуровневым, поэтому его мясо таяло у меня во рту, как сладкая вата, а нормальные люди из местных смогли нормально переваривать его.

— М-да… — протянул я, прожевав кусок кабанятины. — Не то пальто…

Ронин приехал в Ашхабад лично, чтобы утрясти все детали с Мурадом, а Проф всё так же молчит.

Мне бы уже действия какого-то, а то тут сидеть как-то кисло — ничего не происходит, с местными особо не пообщаешься, потому что я им слишком сильно напоминаю того перса, обожающего рубить головы.

Шахром сказал мне, что этого перса местные прозвали СС. Но это не немецко-фашистский «шутцштафель», а сикилен самсык. В приблизительном переводе на русский язык это означает что-то вроде «ёбаного идиота» или «ёбаного долбоёба» — в зависимости от контекста и интерпретации, но точно «ёбаного» — в любой ситуации и, обязательно, в самом плохом смысле.

Я решил называть его эсэсовцем, именно в туркменской версии аббревиатуры.

Сижу на крыльце, жую жареное мясо собственноручно убитого кабанчика, грею свои косточки под Солнцем и думаю о всякой хуйне — но я сижу тут не просто так, а по делу. Мне нужно дождаться Ронина, который уже который день болтает с Мурадом.

Они, насколько мне известно, утрясают последние детали с аксакалами.

Аксакалы, конечно, предельно признательны нам за то, что я грохнул Ёжика, но уже оказанная услуга, как известно, не стоит нихуя, поэтому они претендуют на половину города Туркменбаши.

Ронину же вообще не с руки делиться этим городом, потому что он перешёл в интеллектуальную собственность Фронтира ровно в тот момент, когда я окончательно оклемался от ежового токсина.

Вчера он жаловался мне, что аксакалы уже задвигают аргументацию в стиле «земля предков», «наследие нации», «родовые земли племени» и так далее.