— Нам сообщили, что ты являешься опаснейшим эль-фурсаном, — поделился со мной Хасан. — За тобой будут следить с особой тщательностью, поэтому не пытайся сбежать — будет только хуже. Но прошу не рассматривать это как пленение — пройдёт время, ты покажешь себя хорошо и у тебя появится возможность вступить в гвардию эмира. А если очень повезёт, то тебя продадут в гвардию султана — тогда ты станешь мамелюком, и этот статус превзойдёт все твои самые смелые ожидания…

— Да? — спросил я. — Наверное, это круто… А что за султан? Я слышал только об эмире.

— Нами сейчас правит славный и победоносный султан Бейбарс III, — сообщил мне Хасан. — Его гвардия хранит мир на землях Египта, поэтому я советую тебе стремиться попасть в неё. Мамлюки — это богатейшие люди египетской земли, кормящиеся с наделов, данных им самим султаном. Ты, наверняка, считал, что твоя прошлая жизнь была неплохой, но тебе просто не с чем сравнивать — ты не знаешь, насколько хорошо быть мамлюком.

— Ты так говоришь, будто в мамлюки набирают по объявлениям, — сказал я на это.

— Попасть в гвардию очень тяжело, но только для обычных эль-фурсанов, — ответил Хасан. — Для тебя это будет очень легко, если люди шахиншаха не соврали и ты являешься сильнейшим эль-фурсаном из всех, когда-либо встреченных ими.

— Они таких ещё не встречали… — согласился я с ним. — Кстати, а куда мы сейчас едем?

— К сожалению, в подземные казематы, — ответил мой «извозчик». — Нас предупредили, что ты до сих пор не принял свою судьбу, поэтому тебе придётся провести в камере некоторое время. А затем, когда мы удостоверимся, что ты не собираешься бежать, тебе выделят покои, в которых ты будешь жить с двумя десятками женщин.

— И снова здорово… — пробурчал я на русском.

— Что ты сказал? — спросил Хасан.

— Да так, междометие, — ответил я.

— У тебя очень хороший фарси, — похвалил меня Хасан. — Ты носитель?

— Скорее, переносчик… — с усмешкой ответил я. — Выучил у персов.

— Ха-ха… — посмеялся Хасан, а затем остановил тележку перед стальной дверью. — Мы приехали. Веди себя хорошо и нам не придётся отрубать тебе конечности.

— Ага, буду иметь в виду, — ответил я.

Он загнал тележку в камеру, расстегнул ремни и помог мне перебраться на нары.

— Завтрак, обед и ужин по расписанию, висящему на двери, — сообщил он мне, сняв с моей головы мешок. — Ещё раз повторю: в твоих же интересах принять свою судьбу. Твоя жизнь, от этого, станет только лучше.

На вид ему лет тридцать с лишним, роста он примерно метр восемьдесят, комплекции средней, а ЭМ-силуэт выдаёт в нём слабого КДшника, которого я мог бы сломать одной левой, будь у меня одна левая.