Внешность выдаёт в нём араба, возможно, египетского — я в сортах арабов не разбираюсь, поэтому они для меня выглядят одинаково. Ну, то есть, не одинаково, но в субэтносах их я разбираюсь не больше, чем свинья в видах абрикосов.

— Учту это, — пообещал я.

Хасан вывез тележку из камеры, после чего стальная дверь была закрыта на три замка.

— Аха… — выдохнул я.

Камера напоминает мне карцер в Ахвазе — примерно три квадратных метра площади, стальной стол, вмурованный в бетонный пол стул, но зато есть небольшое зарешеченное окошко диагональю около пятнадцати сантиметров.

Из элементов невиданных удобств тут есть нары, которые можно закрепить на стене, стальной унитаз и даже место со сливным отверстием в полу и торчащим из стены краником.

«Тяжёлый люкс…» — подумал я, оценив удобства.

Только вот задерживаться тут я не собираюсь — надо втереться в доверие к местным, а затем выработать план и рвать отсюда когти.

«Работорговля, мамлюки, блядь, какие-то…» — подумал я, устраиваясь на нарах поудобнее. — «Но, ладно — сделаю вид, что принял правила игры и смирился с судьбой».

Как показала практика, ёбля каких-то левых баб неизбежна: не можешь — научат, не хочешь — заставят. В конце концов, всё закончится так же, как в Ахвазе — меня прикуют к кровати в роли стационарного хуя, будут пичкать лекарствами и ничем хорошим это точно не кончится.

Мне нужна хоть какая-то мобильность, а без рук и ног мобильность получается сильно ниже среднего.

А ещё мне нужны калории, просто обязательно — если не будет запасов, то мне не добраться до дома. Я сдохну на полпути, даже не в бою, а просто от истощения.

«Ладно-ладно, суки…» — решил я. — «Ох, суки-суки…»

Смотрю на график, висящий на двери, и вижу слова, написанные на арабском. Прочитать-то я их могу, ведь фарси использует арабский алфавит, но прочитанное вообще не вносит ясности в то, что же тут написано…

Отдельные слова понятны, конечно, но даже это не 100%, так как одинаковые слова легко могут иметь совершенно разное значение на фарси и арабском, потому что и ежу должно быть известно, что фарси — это язык из индоарийской языковой группы, а арабский — из семитской языковой группы.

Получается, я зря учил фарси, так как это полностью бесполезно — вряд ли арабы свободно болтают на фарси, и вряд ли фарси как-то сильно поможет мне лучше понимать их.

Алфавит их мне полностью понятен — это, конечно, круто, но вот языковой барьер это преодолеть если и поможет, то не очень-то и сильно.

В любом случае, я внимательно прочитал график и понял, что завтрак тут в 8:00, обед в 14:00, а ужин в 20:00, а на часах, висящих над дверью, уже 7:17, то есть, имеется перспектива позавтракать. Скоро я узнаю, чем тут кормят и насколько плотно.