— Как снег, нахрен… — ответил я и снял с левой руки лоскут выгоревшей кожи. — Но под таким солнцем, знаешь ли, невозможно не обрести хрустящую корку.

Ещё в пустыне я обгорел, как стейк из крокодилятины на сковороде, но стоило мне провести пару деньков в тени зданий, как организм сразу же начал избавляться от «панировки».

Вообще, в начале я был капец каким красным, а потом моя кожа обрела коричневый цвет, как у очень южного араба, но и этого оказалось мало, поэтому моя кожа стала тёмно-коричневой, как кофе с добавлением очень небольшой порции молока.

В Иране, к слову, происходило лишь незначительное потемнение кожи, да я там никогда не проводил столько времени под Солнцем.

У меня есть версия, что это компенсаторный механизм моей пассивки — не зря же там написано, что обеспечивается лучшая маскировка на фоне снега. Под этим подразумевается, что я лучше приспособлен для северных широт, потому что на холоде у меня не было такого грабительского расходования килокалорий.

Но и в южных широтах моя пассивка не теряется, так как у неё есть механизм выработки жёсткого загара, делающего меня темнее иных негров…

— А ты точно человек? — спросил Аммар.

— Нет, конечно, родной! — ответил я. — Я больше не человек! Я зверь, нахуй! Впрочем, как и ты…

— Ну, ты же раньше был человеком? — с сомнением спросил Аммар.

— Ты к чему задаёшь такие странные вопросы? — напрягшись, спросил я вместо ответа.

— Просто так, — кивнув, ответил Аммар.

— Сегодня выходите? — спросил я, решив сменить тему.

— Да, сегодня, — произнёс Аммар. — А ты точно не хочешь с нами? С тобой мы ведь можем пойти, куда угодно.

— А вам больше некуда идти, кроме Египта, — ответил я на это. — Да и со мной опасно — я же обязательно влезу в какую-нибудь хуйню, опять… Нет, вам безопаснее пересечь пустыню и попробовать договориться с султаном. Ну и весточку ему передать, что я пошёл охотиться на нильских крокодилов и вообще, очень доволен своей жизнью. Если сможете выжить в пустыне и устроитесь в Египте, то, может быть, мы ещё увидимся.

— Как? — спросил Аммар.

— У меня есть один амбициозный план, — сказал я. — Сначала я аккуратно зайду на территорию Ирана и жестоко, с оттяжечкой, выебу тамошнего шахиншаха. Я его так выебу, что он у меня залетит, блядь! Но потом, когда от него останутся только кости, которые уже не интересно будет ебать, я обращу свой взгляд на запад… Короче, не привязывайтесь сильно к султану… Имею в виду, в эмоциональном плане.

— То есть, ты хочешь отомстить им всем? — уточнил Аммар.

— Ты всё верно понял, родной, — медленно покивав, ответил я. — Ничто и ни для кого не проходит без последствий — это тоже не пройдёт. Ну, ладно, не хочу затягивать это, чтобы не стало совсем неловко — прощаться не будем.