Глава двадцать третья Домашний уют
*Российская Федерация, Кемеровская область, в тайге, близ села Томского, 5 сентября 2026 года*
— Что-нибудь слышишь? — спросил Проф.
Фура не отвечала.
Мы старались не шуметь, но, тем не менее, создавали шум дыханием, шелестом одежды и звяканьем экипировки — для неё это звуковые помехи, осложняющие работу.
— В руинах на одиннадцать часов какое-то мелкое животное, — сообщила она. — Больше ничего не слышу.
У неё просто чумовая способность, уже начавшая вызывать у меня лёгкую зависть. Ей не нужно видеть противника, чтобы сказать, где он примерно находится. Это очень круто.
Называется способность «Нейроакустической калибровкой», причём описание её не даёт полноценного понимания, насколько это жёстко. Напрямую в бою она помогает слабо, но вот косвенное влияние — это просто невозможно переоценить. Самое главное — враг не сможет подойти незамеченным, если, конечно, не умеет ходить бесшумно.
Я-то, может, и вижу источники тепла и могу различать ультрафиолетовые сигнатуры, но если есть преграды, хрен я что разгляжу. Например, даже простые стёкла противогаза всё сильно портят — они для моего ИК-зрения прозрачны, но не до конца.
Нам пришлось тестировать разные материалы и мы не нашли ничего полностью прозрачного для моего ИК. Из-за этого картинка становится мутной и я снова вижу просто белые пятна, как в изначальном состоянии моей способности…
— Заходим, — решил Проф. — Студик — ты первый.
— Понял, — кивнул я и направился к небольшому скоплению домов.
Выхожу из кустов, поглядывая по сторонам. Тепловых следов нет, кроме жестяных крыш домов, нагретых солнечным светом.
Полчаса назад мы были в доме на отшибе — видимо, кто-то очень не любил компанию, поэтому поселился подальше. Раньше у хозяина дома была собака, но её убили — у будки остались только кости в ошейнике.
Самого хозяина или хозяев дома мы не обнаружили, даже костей. Ввиду того, что машины тут тоже нет, предполагаю, что жильцы покинули дом.
Тут кругом тайга — обычным людям выжить просто невозможно. Кто вовремя сбежал в Новокузнецк, до сих пор жив, наверное, но кто остался — тут без вариантов…
Подхожу к ближайшему дому и понимаю, что тут давно уже никто не жил ещё задолго до зверопокалипсиса. Окон нет, дверь отсутствует, внутри серого деревянного сруба ничего нет, кроме обломков от крыши.
Осматриваюсь по сторонам и вижу столб с табличкой. Подхожу к нему и читаю надпись: «Село Томское, 1769 г.» Неподалёку находится православный крест из сухого серого дерева, то есть очень и очень старый.
Заглядываю в каждое сооружение и нахожу два, в которых кто-то жил. Окна и двери целы, поэтому можно надеяться, что их никто не грабанул. А если их никто не грабанул, то это можем сделать мы — мы не гордые вообще…