«Похоже, что они всё это время где-то качались, пока мы занимались хернёй», — подумал я. — «И теперь это наши ёбари…»

— Чтобы вы не строили никаких иллюзий — СпН не будет заниматься рядовыми заданиями, — сообщил нам полковник. — Их задачей, с этого дня, становится контроль за вами, гражданскими, возомнившими о себе невесть что. Точно ни у кого нет ценных предложений, требований и прочих волеизъявлений?

И снова никто ничего не предложил, не потребовал и не изъявил…

— Всем, кто не желает мириться с новым порядком, предлагаю либо покинуть город и надеяться выжить в дикой глуши, либо затолкать своё нежелание себе в причинное место и выполнять приказы, — добавил Белогуров. — Сейчас вы направитесь в фойе и пройдёте регистрацию. Объединяться в старые группы запрещено под страхом смерти, имейте это в виду. Невыполнение приказа будет считаться дезертирством — за это, как вы уже знаете, полагается смертная казнь. На сегодня у меня всё — направляйтесь в фойе гостиницы.

Он покинул конференц-зал, как и не проронивший ни слова майор Заякин, а военные КДшники остались приглядывать за нами.

Наверное, у некоторых охуевших появилась мыслишка, что можно попробовать сломать ВКДшников, но, судя по тому, что никто на это не решился, внушение от полковника возымело надёжный эффект.

Меня вся эта политическая суета вообще не интересует. Я реально оцениваю свои шансы — я не умею драться, боевого опыта у меня мало, а эти ребята, вообще-то, спецназовцы. Да и я не конфликтный — мне не нужно на вершину пищевой цепочки.

Я просто хочу жить.

Желательно, сытно.

В идеале — комфортно и сытно.

— Что думаешь, Проф? — спросил Щека. — Кстати, у тебя кусок башки Газона на воротнике…

Он взял этот кровавый фрагмент скальпа и бросил на пол. Кому-то всё это потом прибирать, м-да…

Смотрю на обезглавленное тело Газона, всё так же сидящее на стуле. Бедняга, наверное, даже не понял, что умер. Думаю, это просто была вспышка, а потом всё исчезло, как у Курта Кобейна.

— Я думаю, что это всё меняет, — тихо сказал Проф. — И всё стало только хуже. Обсудим это где-нибудь в другом месте.

— Да, — кивнул Щека, ненавязчиво осмотревшись.

Кому-то из КДшников было совсем не весело, кто-то шутил про секс и жопы, а кто-то над этим громко смеялся — мы все уже очень тяжело больны, поэтому подобные реакции даже не очень удивительны.

Идём за толпой к лестнице, а по ней спускаемся в фойе, где уже установлены парты, за которыми сидят офицеры с заранее подготовленными списками.

— Я думаю, что возможности пообщаться вживую потом может и не быть, — сказал Проф. — Мобилки не отнимут, надеюсь, поэтому предлагаю обсудить всё наболевшее в чате. Ещё я подозреваю, что они специально разделят нас по разным отрядам, чтобы мы не смогли скооперироваться.