А вскоре после того, как дипломатия удалилась, появился Рим.

На Геральта он взглянул искоса, Манхарину слегка поклонился и без задержек вошел к Халькдаффу в штаб. Минуты через три оттуда как ошпаренный выскочил Бинтуронг и кинулся к выходу.

Геральт проводил его удивленным взглядом. В целом было похоже, что гость с востока получил какое-то важное задание или поручение и метнулся его исполнять.

А после в арку из прихожей заглянул Рим и позвал:

— Геральт! Пойдем. Нет-нет, маэстро, я не собираюсь оставлять вас в одиночестве, я всего лишь меняю скучного мужлана на милую девушку — ее общество вам будет однозначно приятнее.

В гостиную тут же вошла Синтия, подсела к столу и со вздохом произнесла, обращаясь к Геральту:

— Иди… мужлан. Твоя очередь.

Ведьмак выбрался из-за стола. Рим его дожидаться не стал, поэтому мимо вирга с эльфом Геральт прошел в молчании и одиночестве.

Комната для совещаний была просторнее гостиной раза в полтора и практически всю ее занимал большой П-образный стол. До прихода команды Халькдаффа она была совершенно пуста — если не считать мебели. Теперь практически весь стол был уставлен аппаратурой, повсюду мерцали экраны, а к источникам техники в стенах тянулись толстые жгуты проводов. Халькдафф в компании одного из своих подручных-эльфов стоял под вентиляционной решеткой и курил тонкую коричневую сигариллу.

Геральт подошел и, вытянув шею, взглянул на решетку. Прислушался.

Халькдафф растянул тонкие губы в улыбке:

— Два раза — перебор. Нет там никого. И сегодня точно не будет.

— Как скажете, — вздохнул Геральт и поискал взглядом Рима.

Тот стоял, согнувшись, рядом с эльфом-оператором, который попеременно то неистово наколачивал что-то на ноутбучной клавиатуре, то жадно пялился в экраны перед собой. Экранов помимо ноутбучного насчитывалось аж четыре и каждый выводил не картинки, а сплошные столбцы цифр и необъятные таблицы. В эти экраны уставился и Рим и, судя по выражению, смысл происходящего хорошо понимал.

Халькдафф тем временем докурил, щелчком спровадил окурок в ближайшую урну (попал) и поманил за собой Геральта:

— Пойдем в уголок, чтобы никому не мешать.

И — чуть громче:

— Рим!

Предводитель московских ведьмаков оторвался от экранов (Геральту показалось — с сожалением), выпрямился и направился туда же, куда пошел Халькдафф.

В ближнем ко входу углу переговорной стояло в ряд четыре стула, на которые был навален всякий нетехнический хлам — сумки, куртки, пакеты, в которых угадывались контейнеры с едой из «Граблей», упаковка бутылочек с водой и почему-то одинокая теннисная ракетка. Едва Халькдафф подошел, ближайший вирг-охранник метнулся к стульям, без затей смахнул почти все наваленное на пол, ногой сгреб в сторону, под стеночку, и вернулся ко входу.