— У нас нет таких ресурсов, сын. Точнее, в нашем положении это просто не рационально.

— Так и думал. Значит, хранилище Благих, — задумчиво произнес я, сделав вид, что не смотрю на родителей, на самом же деле продолжал следить по отражению в стеклянной столешнице.

Мама сверкала глазами, глядя на отца, а он лишь развел руками. Мол, что я сделаю, он уже большой.

— Сынок, — сказала мама. Такой я её видел редко. — Я хочу попросить тебя об одной вещи.

О нет, будет манипулировать и давить на чувство вины. Она никогда раньше так не делала. Насколько же сильно ей страшно за меня.

— Мам, — оборвал я её и взял её руки в свои. — Я самый сильный восемнадцатилетка в мире. Спрятался в корейской глуши и каждый день становлюсь чуточку могущественнее и богаче. Всё будет хорошо. Я взрослый мальчик и в силах взвесить риски. Я не могу не заглянуть туда. А заглянув, не смогу развидеть.

— Двадцать лет прошло, — сказал отец. — Но, если известно, в каком храме их хранилище, скорее всего, наблюдатели всё еще следят.

— Состариться можно было успеть, — сказал я.

— Потом почитаешь дело и всё поймешь, — не стал спорить родитель. — Если хочешь, можем сейчас пойти в архив, там всё: дневники твоей матери и фотографии.

— Да, конечно, — сказал я, и мы начали подниматься. — Я заберу это. Вы долго оберегали чужую тайну, больше незачем держать мишень на спине.

— Небезопасно это перевозить, — схватила меня за рукав мама.

— Я у вас не один, — мягко напомнил я.

Мама перевела умоляющий взгляд на отца. Ну давай пап, не разочаровывай, ты ведь не только мой батя.

— Он прав, дорогая, — подхватил её под руку отец.

— Но…

— Никаких но, — хором сказали мы и переглянулись улыбаясь.

* * *

За участком следили. Не слишком навязчиво, чтобы не привлекать внимание, но всё же раз в пару лет подкрашивали оградку. Я зашел.

Небольшая скамейка и столик, могила, сильно заросшая травой, и абсолютно гладкий надгробный камень без фотографий и подписей.

Её даже похоронили на обычном кладбище. На всякий случай.

Я вырвал сорняки. Положил букет полевых цветов у камня. Отец сказал, других она не признавала, только те, что сам насобирал.

— Ну привет, мам, — сказал я и достал её фотографию. Не ту, что давал папа, другую, которую я выбрал сам. Она на всех снимках получалась удивительно удачно.

Я даже толком ничего не просмотрел, сразу помчался сюда. Не знаю почему, просто потянуло.

Я глядел на фото и прислушивался к ощущениям. Кровь звала. Даже профан вроде меня это чувствовал, а значит, официальные цифры возраста рода занижены. Тоска накатывала, словно я на могиле по-настоящему близкого человека.