Мы зашли. Внутри не было посетителей. Бабуля поклонилась нам и провела в подсобное помещение, там мы спустились в подвал и прошли вполне себе чистым, и я бы даже сказал парадным, тоннелем, украшенным золотом и красными тряпочками с иероглифами.

— День вам! — взмахнул сухой кистью ветхий старичок. Он был настолько маленький и немощный, что подумалось даже, если его задеть, дед рухнет и распадется на части как сломанная кукла.

— И вам… день, — сказал я максимально дружелюбно. — Странное приветствие.

— День — это просто день. А приветствие — просто звук, — отозвался старик, казалось, губы его не двигались. Черт, надеюсь, кровь у меня не он брать будет. Какой-то вампир трехсотлетний, не иначе.

Мы неспешно направились за шаркающим дедулей.

— Красиво у вас тут, — сказал я, было интересно, что эта мумия ответит.

— У нас — тут, — глухо отозвался он. — Остальное лишь колебание воздуха.

Я пихнул Джи-А в бок, намекая, чтобы и она чего-нибудь спросила.

Девушка лишь нахмурилась. Помощница серьезно относилась к таким вещам, и мой синдром шила в пятой точке ей не нравился.

Я перевел взгляд на Безымяныша. Он-то меня прекрасно понял, сам был на моём месте недавно. Я просто забивал реальность белым шумом, чтобы не слышать собственных мыслей. Волнительно все же.

— А сколько вам лет? — спросил ученик.

— Цифры, — вздохнул старик. — Мир нельзя уложить в символы. Жизнь и душу не впихнуть в три закорючки. Мне — лет! — постановил он в конце.

И ведь не поспоришь. Но «в три закорючки». Да ему же больше сотни!

Мы вышли и оказались внутри двора классического храма. Безумной красоты каменный дворец. Ни одной сухой травинки или опавшего листика тут не было. Чистота и порядок. И какая-то особенная тишина. При том, что монахи ходили, но даже ветер не издавал звуков, а мантии их беззвучно трепетали под порывами, словно боясь потревожить владельцев.

Мы прошли за помост для статуи. С трудом, но я прочел, что это «Статуя Пустоте» и, вместе с тем, это пустующее место для статуи. Старичок приподнял кисть, и одновременно с этим каменная плита заскрежетала и отодвинулась, обнажая квадратный вход в подземелье. Мы спустились в комнату, обитую ярким бархатным материалом.

— День вам! — поклонился я юному монаху, на вид ему было что-то около двенадцати.

— Ага, типа, здорова, — бросил он через губу.

Не хватало только, чтобы малец добавил «Ну че каво, епт?». И тогда я бы точно заставил Джи-А влепить ему подзатыльник.

— Не тупи, дядь. Погнали!

Эм…

Он развернулся и повел нас ещё дальше под землю. Мы переглянулись и последовали за юным чтецом. В конце развилки он сдал нас на руки старушке в багровом ханьфу с золотыми рукавами.