— Плюс за внимательность, два штрафных круга за глупость. Я искренне надеюсь, что каждый из вас достигнет тех вершин, когда поймет, почему из-под черного пояса проглядывает белый. А теперь бегом по кругу.

Я пристроился в начало колонны учеников, чтобы задавать темпе. Будем надеяться в обморок не рухну. У меня сегодня всего-то шесть тренировок впереди.

* * *

— Он живой? — спросила Джи-А Безымяныша.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Морду кирпичом держит.

— Может, его тихонько по затылку тюкнуть и сказать, что от усталости рухнул? — похоже, всерьез рассуждала Джи-А.

— Он сам выбрал этот путь. Мы не вправе вмешиваться, — серьезно произнес японец.

— Эй, я вообще-то старше. Все умные мысли мои.

— Как скажете, госпожа, — улыбнулся парень.

* * *

На боксе мне немного ассистировал Безымяныш. На каратэ, как я обозвал всю совокупность дисциплин, где основным атакующим элементом выступают ноги, приходилось тяжелее всего. А вот проще прочих проходили занятия по борьбе. Второй тренер Байга хоть и не говорил на разных языках, вполне успешно доносил свои мысли ученикам. Якутский хапсагай был отличной базой, я сразу вручил ему синий пояс. Но судя по тому, как он взялся изучать выходы на приемы и особенности того, что в другом мире звали бразильским джиу-джитсу, к концу курса он станет пурпурным.

Хотя в его случае применение поясной системы весьма условно. Уже через пару недель, он нахватается основных фишек, а учитывая, какой Байга приметливый, очень быстро поймет, как выходить из всех опасных положений. Я думаю, в моём мире он бы и с коричневыми поясами спокойно боролся, просто за счет физической силы не позволял бы им выйти на приём. Хотя, конечно, над гибкостью суставов он только сейчас работать начал.

— Как первый день? — спросил я его.

— Отлично, — улыбаясь сказал Байга. — И учишь и учишься. До завтра.

— Ага, давай.

— Ваш костюм, господин! — раздался сзади мужской голос.

— Твою ж мать! — хлопнул я себя по лбу.

Про прием я напрочь забыл. В голове царила блаженная пустота.

— А ты вообще кто такой?

— Я мальтозаменитель, — сказал он, заставив к себе присмотреться. Лет двадцать на вид. Одет в костюм, вытянулся по струнке, но видно, что осанка не привыкла, делает, как в кино видел.

— Мне поручено выполнять все ваши приказы. Моё им Сун Тубадачхансоль.

— Ты же понимаешь, что мне никогда в жизни не выговорить это, даже если я буду заниматься с самым сексуальным репетитором в мире?

— Да, господин.

— Будешь просто Сундук, понял?

— Конечно, господин. Позвольте уточнить, в репетиторе ведь главное не сексуальность.