Дерьмовая ситуация.

Или всё же через него следы путают?

Это все гадания. Надо ехать на переговоры. Там станет яснее.

«Надеюсь, это всё чей-то дурацкий спектакль», — тешил себя Гореслав Макаров. «Император не стал бы играть так в открытую».

* * *

Беседа с Ржевским предстояла тяжелая, ведь я планировал пройти по грани, и не знал, что из этого выйдет, какие у него полномочия и как близко к сердцу он воспринимает свою службу. Всё зависело от картины мира следователя.

Потому что в целом просьба будет безобидной, если брать стандарты комбинаторики в рамках клановых игр. Там куда более грязные махинации происходят, в том числе и руками императора и его ближников, включая канцелярию. За примером далеко ходить не надо. Я сам тому живое доказательство, если вспомнить, как мою жизнь сломали об колено, просто потому что я не пара дочери государя.

Все эти мысли проносились в голове, пока шел до кабинета Ржевского.

Я постучал.

— Олег Аркадич, — вошел и пожал хозяину кабинета руку. Форточка оказалась открыта, отчего внутри было достаточно прохладно. Сам следователь от холода сидел нахохлившись и был немного растрёпаннее обычного.

— Ну садись, — недовольно протянул он и выбросил руку в сторону окна. Синяя нить оплела ручку и захлопнула окошко, отрезая звуки с улицы.

— Утречко, Олег Аркадьевич, — излишне бодро сказал я, видя, что его это явно раздражает.

— Угу, — хмуро протянул тот в ответ. — Что за херня происходит, Чеджу?

— Что именно? — не удержался я, но, видя как следователь поморщился, тут же добавил. — Если ты про вчерашние события, то я ж предупреждал.

— Грязновы, бразильцы, Макаровы, Благие, ты. Что за сраный клубок?

Я откинулся в кресле, глядя в стык стены и потолка, делая вид, будто прикидываю, что можно рассказывать собеседнику, а что нет, на самом же деле уже давно разложил по полочкам, о чем сообщу, а что утаю.

— Скажем так, мне пока очень выгодно, всё, что происходит. Это интересная и тяжелая партия, и играться она должна именно сейчас.

— Мог бы просто сказать: «Не твоё собачье дело», — огрызнулся Ржевский.

— Ну вот так, — пожал я плечами.

— Ты хоть скажи, Благие реально возродились?

— Реальнее некуда, только они и не погибали.

— Ну и кашу ты опять заварил, — вздохнул он. — Что по Дамиру, когда ему восстановишь конечность?

— Я по этому поводу и пришел. Ну и еще так сказать, прозондировать почву, ощупать границы дозволенного.

— Давай по порядку.

— Дамира вызывай. Он ест всё, как договаривались?

— Да, курсит жестко, наши врачи его там чем-то кормят.

— Хорошо. Сегодня все сделаем. Через… — я задумался. — Три дня отпустим. И если есть что-то типа наручников-подавителей, только более изящное, выдай ему. Сильно упростит реабилитацию.